Домик №10 - Наталия Романова

смогла бы она обхватить ладонями хотя бы у локтя? Точно нет. Длинные пальцы на крупных ладонях. Улыбающиеся глаза, карие, как у Розы, волосы тоже чёрные, но вьются. Воплощение женской мечты. От ступней и пальцев рук, до макушки с кучерявыми волосами.

В то же мгновение, Матвей протянул руку, Роза не успела и подумать о возражении, не то что возразить, как её уже целовали. Так же ненасытно, как в душе. Сразу, без долгих прелюдий. А Роза, словно только этого и ждала, отвечала с той же страстью и жадностью.

– Пошли. – Послышался жаркий шёпот в губы.

– А…

– Пошли, пошли. – Её уже тянули за руку на улицу.

Не заметила, как прошла веранду, три ступеньки, и ступила за угол дома, где было плохо освещено, вернее – никак.

– Мне… мне переодеться надо? – для чего-то выпалила Роза с вопросительной интонацией.

– Лягушонок… – Её снова прижали к крепкому телу, захват рук не позволял двинуться, при этом не причинял боли. – Зачем тебе одеваться, если всё равно раздеваться?

В это время мужские руки наглядно продемонстрировали, что скоро она будет без одежды. Шорты спустились вниз по ногам, вместе с бельём, и Роза переступила через них, футболка задралась к шее. Ну, а саму Розу прогнули в пояснице, она ухватилась за стену дома, задумавшись на мгновение, что с такой разницей в росте это не самая удобная позиция. А потом почувствовала, что и позиция удобная, и разница в росте совсем не мешает. Только и успевала, что держаться за стену и не слишком громко стонать. Ещё думать время от времени, что если пойдёт кто-то из отдыхающих или, что ещё хуже, мама, стыда не оберёшься, но отказаться от такого – ни в жизнь!

В отличие от поцелуев, двигался Матвей не жадно, не настырно, а плавно и деликатно – если опустить тот момент, что нагнул он Розу в трёх шагах от веранды. И эта плавность уносила Розу быстрее и наверняка, пока она не напряглась всем телом, а потом замерла, пытаясь не упасть, свело даже пальцы на ногах, стоять не было сил абсолютно. Её подхватил Матвей и с громким стоном, несколькими качками, кончил, облокотившись одной рукой о стену. Другой он держал Розу, расслабленную и повисшую как тряпочка. Ей и в голову не пришло, что может упасть. Из рук Матвея – никогда.

– Уф, думал – лопну. – Матвей протянул шорты с трусиками Розе, а потом натянул их на попу, застёгнул молнию, опустил футболку и приставил её к стеночке, словно она может покачнуться. У него, в отличие от Розы, штаны были только приспущены, так что, натянуть их на место много времени не заняло. Начал светить фонариком телефона, пока не нашёл то, что искал. Использованный презерватив и упаковку от него. – Выброшу по пути, – объяснил он и кивнул в сторону домика десять: – Пошли?

– Зачем?

Секс уже был…

– Какао пить, – подмигнул Матвей. – И, кстати, я не женат, ты же эту информацию искала? И постоянной подруги у меня тоже нет. Не сложилось как-то. Ты тоже не замужем, к слову, так что, ничто нам не мешает пить какао ночами. Ну, хотя бы первую половину ночи, когда мелкие крепко спят.

Они действительно пили какао и много говорили, так получилось, что в основном Роза, а Матвей слушал, редко-редко перебивая. Поцелуями. Которые заканчивались на горизонтальной плоскости, и не только на ней.

Прибежала Роза домой к трём ночи, а в шесть уже была на ногах. На кухне ходила сонная мама, Виктор попивал свой неизменный кофе, по вкусу скорее похожий на кирзовый сапог, не то чтобы Роза когда-нибудь пробовала кирзачи. Но концентрация кофеина, по мнению Розы, в чашке Виктора, могла превратить в это изделие любой, даже самый лужёный желудок.

– Поспала бы ещё пару часиков, никого же встречать не надо. – Мама понимающе покачала головой.

– О чём это ты?

– Ни о чём она. – Виктор глянул на жену. – Не выспалась с утра, вот и намекает тут на всякое, – хмыкнул бывший военный, крякнул в кулак и вышел из-за стола.

– Альбина звонила, ночью уже, ты занята была как раз, – продолжила мама, как ни в чём не бывало.

– Ночью? Что-то случилось?

Кто будет звонить среди ночи просто так, без видимой и очень веской причины?

– Они с Олесей, как ты знаешь, в Грецию собрались. А Олесю на таможне не выпустили, папашка запрет написал.

– Так дал же письменное разрешение. – Роза уставилась на мать.

– Как дал, так и взял, выходит. Накрылся отпуск у Альбины, да и ребёнку придется торчать в городе.

– Так пусть сюда едет. – Роза даже развела руками. – Конечно, не Греция, но не хуже же, да и люди родные, что упрямится-то?

– Ой, а то ты не знаешь Белянку.

– Хватит называть её детским прозвищем, конечно, она упрямится!

– Я и тебя называю Розочка.

– Это имя моё – Роза, а она Альбина, а не Беляночка.

– В детстве нравилось, – пробурчала мама и начала убирать со стола.

– То в детстве, а Альбинка и без того нервная, дёрганная стала, не добивай её этой Белянкой, она же не коза, в самом деле.

– Ладно, ладно! Розочка, – с ехидцей, но с улыбкой проговорила мама.

– Позвоню ей сама, – отрезала Роза. – Поговорю, как старшая.

И позвонила. Альбина долго вздыхала, потом столько же плакала, Роза нещадно давила на здоровье Олеси, которой необходим отдых на чистом воздухе и нормальные продукты, а своими переводами Альбина может заниматься, что в Питере, что в Греции, что здесь. Альбина в прямом эфире заказала билеты, матерясь на цену, и через три дня должна была прилететь. Роза поклялась всем, чем угодно, что встретит их в аэропорту. Как не встретить? Родная сестра и племянница. Обе Беляночки.

Глава 9

Три дня пролетели быстро, как один день или даже час. Розе, наконец-то, не нужно было мотаться из базы в город и обратно. Основные надобности исправно подвозились поставщиками, а за свежими овощами, фруктами или кисломолочными продуктами достаточно было смотаться один раз, с раннего утра. В это время она всегда встречала «Русский богатырь» на пробежке и уже перестала удивляться гуськом бегущей компании. Светик всё так же восседала на шее дяди, а Даниил старательно догонял других детей.

Два раза она гуляла с Моней, и эти два раза к ним присоединялись Матвей с племянниками, Моня не возражал. К Матвею он относился насторожено, а тот в свою очередь с уважением. Складывалось впечатление, что мужчины нашли взаимопонимание.

А вот с детьми Моня поладил