Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков

Едва бросив взгляд на карту, Хофмайер потемнел лицом.

- Герр фельдмаршал, позвольте сказать.

- Слушаю.

- Я должен отдать четыре дивизии в помощь Курцлебену, и сам останусь только с четырьмя. От моей армии останется ровно половина. Этого никак недостаточно для достижения моей цели – захвата Мершанцкого воеводства и выхода к границам Каталии.

- Верно. Вы получаете новый приказ: просто держите Мершанц в осаде, пока генерал от инфантерии не одержит победу на юге. Штурм Мершанца и продвижение к границе более не является необходимым.

Хофмайер прочистил горло.

- Виноват, герр фельдмаршал. Во имя родины и кайзера, позвольте мне завершить мое дело.

- Абсурд. Сами докладывали, что это невозможно.

- Никак нет, герр фельдмаршал. Вкралось недопонимание. Я докладывал лишь о причинах трудностей, но они преодолимы. Я знаю способ взять Мершанц, когда начнутся морозы.

- Просветите нас.

- С восточной стороны к крепости примыкает заболоченная местность. Стена в том районе охраняется слабо, атака оттуда не ожидается. Но, по словам местных, каждую зиму болото замерзает. Штурмовой отряд может ночью, по льду подкрасться к городу, подорвать стену с помощью мины и войти в брешь. Затем отряд прорвется на бастионы и выведет из строя проклятые гаубицы. Тогда мы приступим к классическому штурму.

- Штурмовой отряд? – Фельдмаршал повел бровью. – Сколько штыков планируется в нем?

- От двухсот до трехсот.

Генералы переглянулись. Курцлебен фыркнул:

- Чушь.

Коготь кайзера понимал, в чем дело. Дангарская пехота состоит из камней. Упрямые и стойкие, они хороши в поле, в линейном сражении. Но ночная тайная вылазка, подрыв стены, городской бой на незнакомых улицах – очень сложное дело. Тут нужны смекалка и инициатива, тактическое чутье и понимание цели. Поручить это камням – все равно, что пригласить корову на вальс! Может быть, найдутся отдельные толковые камни, способные на такое. Но триста человек – три полных роты умных камней – абсолютный нонсенс.

Хофмайер возразил:

- Герр фельдмаршал, я не планировал применять камней. Пошлю в дело кавалерию, она состоит исключительно из орлов.

- И звон подков по льду будет слышен за версту.

- Никак нет. Пойдут пешим порядком.

Генералы переглянулись. Бройенштофф издал смешок, Курцлебен закатил глаза, будто услышал бред умалишенного. Фельдмаршал дал комментарий:

- Кавалерию не применяют таким способом. Я убежден, что попытка кончится провалом и гибелью трех сотен дворян. Это недопустимо. Приказываю следовать моему плану. Немедленно, в течение двух дней, означенные четыре дивизии должны выдвинуться на помощь южной армии.

Хофмайер открыл было рот.

- Имеете возражения? – процедил фельдмаршал.

Генерал-лейтенант покраснел:

- Никак нет.

- Вот и славно.

Генерал-лейтенант перевел дух, набрался отваги и сказал:

- То есть, виноват… Позвольте уточнить. В течение двух дней? Как я попаду в расположение армии так быстро?

Тут он был прав: за два дня из Лацени в Мершанц доберется разве что выносливый курьер, загнав трех лошадей, - но никак не зрелый важный генерал. А ведь у Хофмайера еще и здесь, в Лацени имеются дела.

- Вы не поедете. Командир корпуса генерал-майор Вальбрехт, подчиненный вам, поведет дивизии на юг. Ему будет отправлен приказ в письменном виде.

Фельдмаршал передал Хофмайеру пакет:

- Ознакомьтесь и завизируйте.

Вольф Кляйн знал Хофмайера с начала кампании и усвоил три важных факта о нем. Во-первых, генерал-лейтенант действительно смыслил в военном деле. Во-вторых, его цели весьма удачно совпадали с целями Кляйна. И в-третьих: здесь, в Лацени, у Хофмайера имелась любовница.

Покинув ставку фельдмаршала, Кляйн поскакал в отделение особой службы, где раздал несколько указаний, получилодно сообщение с вокзала, а также доклад о произведенном аресте. Потом немного покружил по улицам, убедился, что за ним не следит никто, кроме тех, кому положено, и нагрянул к даме сердца генерал-лейтенанта. С нею Кляйн был знаком и не вызвал испуга своим появлением.

- Я должен увидеть Хофмайера с глазу на глаз. С вашего позволения, милая фрау, подожду его здесь.

Кляйн успел выпить две чашки чаю, когда появился генерал-лейтенант.

- Сильной руки, майор. Какими судьбами?

- Сильной руки, генерал-лейтенант. Не вижу признаков удивления на вашем лице. Очевидно, вы сами знаете ответ.

- Предполагаю, что исход совещания не обрадовал вас так же, как меня.

- Это ерунда. Хуже другое: он может расстроить его величество.

Хофмайер принял чашку из рук любимой и сел напротив Кляйна.

- Говорите, майор.

До сей поры Кляйн не откровенничал с генералом. Знал лишь, что они питают сходные амбиции: Хофмайер мечтает о звезде фельдмаршала, Кляйн – о нашивке с красным фениксом. Очевидно, для достижения этого требуется война. В мирное время чины не льются дождем, а капают по капле.

Но в точности взглядов генерала Кляйн не знал, потому зашел издалека:

- Как вы знаете, в Олландии действуют не менее сотни офицеров моей службы. Изо всех них именно меня кайзер удостоил приказа: посетить совещание в ставке и предоставить доклад. Поскольку именно я являюсь специалистом по делам Каталии, то смею предположить: в выборе выразилась определенная воля его величества. Император желает знать, какие препятствия мы встретим, если когда-либо вступим в войну с болтунами.

Хофмайер попросил любовницу:

- Оставь нас, будь добра.

Затем с мрачною усмешкой заговорил:

- Я скажу вам то, что сказал бы самому императору. В войне с Каталией мы не встретим ничего, кроме препятствий. Нарезные гаубицы будут меньшей из наших проблем. У болтунов – густая сеть железных дорог, полная свобода маневра, легкость снабжения в любой точке страны. У нас - ровно одна ветка Плютва-Мершанц, которую, не сомневайтесь, они уничтожат. О морских перевозках нельзя и мечтать: морем владеет Лаэрта. Мы будем снабжаться лошадьми и телегами! И то – только летом, пока дороги не раскиснут. Неважно, как много сил мы накопим – в бой пойдут лишь те, у кого будет порох и ядра.

- Дело настолько плохо?

- Далее. Каталийская конница вооружена карабинами, которые бьют вдвое дальше, чем фузеи нашей пехоты. Это значит: они смогут пускать нам кровь, вовсе не неся потерь. Каталийские пушки сейчас не сильно превосходят наши, но дайте срок! Нарезные стволы пойдут в массовое производство, вырастут новые снарядные заводы. Там, где сейчас стоят две гаубицы, появятся двести… Скажу кратко: война с Лаэртой станет самою тяжелой изо всех, какие мы когда-либо вели.

Очевидно, Кляйн ошибся в оценке мыслей генерала. Что ж, надо уметь признавать ошибки.

- Благодарю за пояснения, герр генерал-лейтенант. Верно ли я понимаю, что другие полководцы столь