Семья волшебников. Том 4 - Александр Валентинович Рудазов

Астрид подумала, что зря она так сразу-то, но тут же решила, что смысла отпираться-то и не было. Ежевичину они явно уже раскололи, вон кислая какая. Ее, в общем-то, и колоть не надо, она сразу все выкладывает.

– Ну вот зачем ты? – вдруг тихо сказала ежевичина. – Я так все хорошо продумала. Они уже почти поверили.

– На самом деле нет, – сказал ректор Драмм.

– И на минуточку, я совсем не похож на крокодила, – добавил Микстли Сабрегул.

– М-да, – снова вздохнул декан. – Астрид Дегатти, мы получили сведения, что ты получила от присутствующего здесь демона список вопросов и верных на них ответов для сегодняшней контрольной по метафизике. Это правда?

– Ну все может быть, – отвела взгляд Астрид.

– У тебя есть оправдания?

– Есть.

Повисла выжидательная тишина. Астрид напряженно думала… еще думала… еще думала…

– Хотя, наверное, все-таки нет, – признала она.

– Хорошо, что в такой ситуации ты еще способна смотреть правде в глаза, – сказал декан. – За контрольную ты, конечно, получаешь провал, и твоя экзаменационная оценка будет снижена на балл.

– Ладно, – насупилась Астрид. – А как вы узнали, что мы его призывали?

– Так он нам сам рассказал, – сказал декан. – Сегодня утром ко мне заглянул.

– Чо?! Вот прямо сам пришел и сдал меня?!

– Да, прямо в деканат.

– Так что усвой наперед: если уж вызываешь демонов для жульничества на контрольных, то хотя бы бери с них клятву, что они не настучат, – поднял палец ректор Драмм. – Всегда бери с них клятву, что они не станут мстить. Вероника, тебя это тоже касается.

– Ладно, буду брать клятву, – серьезно кивнула Вероника. – Это был хороший урок нам всем.

– Да… стоп, это что, единственный урок, который ты вынесла?

– А что, еще что-то нужно? – не поняла Вероника.

– Ох… Вероника… зачем ты идешь на поводу у сестры? Она же хулиганка. А ты такая хорошая девочка… и учишься у нее плохим вещам. Рано или поздно это доведет тебя до беды… вас обеих.

– О, и еще сколько раз, – ухмыльнулся Микстли Сабрегул.

– Я бы спросил о подробностях, да знаю, что ты берешь за ответ, герцог Сабрегул, – кисло глянул на него Драмм.

– Иногда у меня бывают дни щедрости, – пожал плечами демон. – Эта девочка заплатила мне две конфеты и пирожок.

– Но ты нам ничего хорошего не дал! – указала пальцем Астрид. – Еще и сдал! А конфеты были самые лучшие!

– А что если нам провести эксперимент и доказать, что он не такой уж хороший прорицатель? – задумалась Вероника. – Может, мы с Астрид, когда выпустимся, убьем его? В отместку.

Микстли Сабрегул залился смехом… сначала. По мере того, как он глядел на Веронику, его улыбка бледнела, а потом в глазах внезапно отразился испуг.

– Я не обиделась, – заверила Вероника. – Я вообще не верю в предсказания. Мне кажется, это все из душепознания. Но мне хочется проверить, как это работает. Если я только сейчас решила изменить будущее, а он до этого этого не видел, то он, значит, видел будущее только начиная с нынешнего момента, а это ни о чем и ерунда.

Таалей Драмм задумчиво кивнул… он как-то очень сильно задумался, а потом повернулся к Микстли Сабрегулу…

– Не принимай поспешных решений, Таалей Антригул Охнедор Драмм, – прошипел демон. – Вспомни то мое предсказание.

– Оно было уклончивым, его можно толковать по-разному, – насупился ректор Апеллиума. – Ты взял очень много, а дал очень мало.

– Вот, я говорю, говорю! – поддакнула Астрид. – Ежевичина дело говорит, давайте его вместе завалим!

Она уже вскинула руку и прищурила один глаз, но декан повысил голос:

– Астрид Дегатти, к порядку. И вообще… можешь идти. Я не могу терпеть тебя дольше десяти минут в сутки.

– До свидания, декан, – потянула Веронику за руку Астрид.

– До свидания, – сухо кивнул декан. – И ты могла бы потрудиться запомнить мое имя. Я вот твое запомнил. Хотя у меня гораздо больше студентов, чем у тебя – деканов.

– Имена – пыль! – отрезала Астрид, выскакивая за дверь.

Имя он ее запомнил. Подумаешь, достижение. В конце концов, они видятся почти каждую луну, тут любой бы запомнил.

Глава 33

Астрид грызла карандаш. Экзамен по метафизике ожидаемо оказался трудным. Классный наставник не забыл ее попытку сжульничать и придирался даже сильнее обычного. К счастью, это последний раз, когда они видятся, а Астрид предчувствовала, что ее будут валить, и подготовилась на славу.

– Шесть баллов, – сухо сказал классный наставник. – Было бы семь, но один балл я вычитаю по известным тебе причинам.

– Я считаю, что это несправедливо, – сообщила Астрид. – Я уже усвоила урок.

– Да ну?

– Ну да! Я много думала и раскаивалась по этому поводу! Я так страдала из-за своего поступка!

И Астрид заломила руки, жалобно глядя на классного наставника.

– Очень хорошо, – кивнул тот. – Следующий.

– Подождите! – заторопилась девочка. – Надо это как-то решить! Если мое раскаяние не в счет, то, может быть… дополнительные вопросы? Я все знаю, спросите!

– Да ну?

– Ну да!

Чего он сомневается-то?

Классный наставник (тля, как же его зовут…) долго и пытливо смотрел на Астрид, а потом выпятил подбородок и сказал:

– Ладно. Один дополнительный вопрос. Ответишь – накину еще балл.

– Кудесно! Давайте!

– Как меня зовут?

Астрид спала с лица, но тут же вскинулась:

– Подождите, это же слишком легко! Это не вопрос по метафизике, я отказываюсь! Вы хотите накинуть мне балл из жалости, я его не приму!

– Как меня зовут? – повторил классный наставник.

– Послушайте, – проникновенно сказала Астрид. – С точки зрения метафизики это совершенно неважно, и вот почему. Имена – пыль. Я сейчас вам это докажу. Смотрите, все мы знаем, что все на свете разумные живые существа, личности, являются в некотором смысле иллюзорными. Потому что по-настоящему реальными являются… эм… монады. Монады душ. При этом у монад нет каких-то отдельных отличных друг от друга характеристик, все это наслоения… следствия наслоений реальностного опыта. И восприятия носителей сознания друг другом. И с некоторой точки зрения можно считать, что все монады являются одной монадой, которая находится в этой… дискретной форме. Вселенная, наблюдающая сама себя со множества точек. Поэтому какая разница, как вас зовут? Может, в некотором роде вы – это я. А я – это, скажем… Гом Паскервиль какой-нибудь.

Классный наставник к концу ее тирады слушал уже с искренним интересом, постукивая карандашом по столу. А на последних словах крякнул, его лицо вытянулось, и он сказал:

– Ладно, ты все-таки вспомнила.

– А?..

– Иди уже. Семь баллов.

– Ладно, спасибо! – выскочила за дверь Астрид. – Пока, классный наставник!

Тля, да как же его все-таки зовут?

Другие предметы