Семья волшебников. Том 4 - Александр Валентинович Рудазов

– Неправда, – огорчилась Вероника.

– Правда, правда. Из цыпленка вырастает петух, дождь падает на землю, сгоревшая спичка превращается в золу, а люди делают глупости. Или не делают. Зависит от того, каким человеком ты хочешь быть. Задай не мне, а самой себе вопрос: что определяет человека?

– Словарь, – перебила Астрид. – Все, у вас время вышло, мои вопросы! Их всего два осталось!

– Эй, его вызвала я! – вытерла слезинку Вероника.

– Ежевичина, ты чо? – не поняла Астрид. – Договор нарушить хочешь?

– Договора не было, демон! – выпалила младшая сестра. – Стоило его озвучить! Здесь все вопросы мои, если ты не попросишь вежливо уделить тебе ОДИН!

Астрид долго-долго смотрела на Веронику, как на бунтующую табуретку. Поразмыслив как следует, она медленно сказала:

– Извини, госпожа призывательница. Можно мне задать ему один вопрос?

– Два задавай, – отвела взгляд Вероника. – Прости.

– Да нет уж теперь.

– Да задавай, задавай два!

– Да что-то уже не хочу.

В итоге они сошлись на том, что последний вопрос обдумают и зададут вместе. Как сестры.

– Но сначала спрошу я, – поспешила Астрид. – Какие будут вопросы и ПРАВИЛЬНЫЕ ответы на них в моей завтрашней контрольной по метафизике?

И она торопливо подняла кристалл Сакратида, чтобы он все запомнил.

– Ладно, диктую, – хмыкнул демон. – Первый вопрос: «Что такое метафизика и какие проблемы она изучает?» Правильный ответ: «Метафизика – это раздел философии, который занимается исследованием наиболее общих и фундаментальных вопросов бытия, таких как природа реальности, сущность сознания, существование богов, свобода воли, мораль и смысл жизни». Второй вопрос…

Ответы Астрид еще и записывала на листочке. Просто на всякий случай, потому что мало ли что.

Вообще-то, она не столько хотела вызвать этого Микстли Сабрегула (сдался он ей!), сколько поставить эксперимент. Проверить, сработает ли капризная штука ежевичины, если сказать ей только имя, а про слово призыва и сетку наврать. Сработало превосходно, и Астрид осталась очень собой довольна.

Но и контроша по метафизике, раз уж все так обернулось, ей тоже пригодится. Вопросов оказалось двадцать, и они были очень сложные. Астрид порадовалась, что проявила прозорливость и нашла изящное решение самой насущной проблемы на данный момент.

– Ой, Астрид, ты что, на это вопрос прорицателю потратила?! – ужаснулась Вероника. – Это же все в учебнике есть!

– Учебники для чечпоков, – отмахнулась Астрид. – Готовые рецепты – для победителей.

– Давайте ваш последний вопрос, – почесал под костяной шапкой Микстли Сабрегул. – Я от вас притомился. И вода остыла.

Девочки снова зашептались. С последним вопросом они не хотели прогадать, потому что обе понимали – второй раз Микстли Сабрегула призвать не выйдет. Теперь, когда Вероника знает, что сетка неправильная, а двух конфет для жертвы недостаточно.

Все-таки было гораздо проще, когда она была младше и невежественнее.

Девочки принялись спорить.

– Не, про маму спрашивать не будем, – рассуждала Астрид. – Он сразу сказал, что знаем мы, не знаем мы – ничего не изменится.

– Он специально поинтересничал, – кивнула Вероника. – Чтоб мы спросили и зря потратили вопрос. А мы не спросим. И вот так, применив логику, одержим над ним верх.

Микстли Сабрегул с интересом слушал их диалог.

– Давай тогда про Бартаэлон спросим, – предложила Астрид. – Я хочу узнать, что с ним будет.

– Да ну, – нахмурилась Вероника. – Ну узнаем мы, и что? Мы же ничего не сможем изменить. Я считаю, папа прав: будущее, которого не сможешь изменить, лучше не знать. К тому же он наверняка ответит так, чтобы с ответа никакого толку.

– Да, надо спросить такое, что он не сможет извратить, – согласилась Астрид. – А то твой вопрос он извратил.

– Если сильно хочется, то что угодно можно извратить, – вздохнула Вероника.

– Ну не что угодно. Вот мой вопрос он извратить не сумел, я его хорошо сформулировала.

– Потому что он был ерундовый. Он не стал его извращать, потому что и так хорошо.

– Что «хорошо»?

– Тупой вопрос, вот ему и хорошо.

– Ежевичина…

– Время, – уже раздраженно сказал демон. – Я опаздываю. Из-за вас я опаздываю на важную встречу.

– Ты для нее так намывался, что ли? – хмыкнула Астрид. – С кем ты там встречаешься?

– Дура!.. – завопила Вероника.

Но было поздно. Микстли Сабрегул ухмыльнулся и сказал:

– С Генори Голама, самой прекрасной девой моего мира. И это был ваш последний вопрос.

С этими словами он исчез.

Под взглядом Вероники Астрид как будто уменьшилась. В этот раз ей нечего было сказать в свое оправдание. И Вероника хотела было ее упрекнуть, но потом поняла, что не сумеет сказать ничего хуже того, чем Астрид сама себя сейчас кроет.

– Ладно, ты если что… обращайся, – неловко сказала Вероника.

Летательное зелье еще действовало. Она подошла к краю крыши, хотела с нее шагнуть, но посмотрела вниз и передумала. Астрид, без слов понявшая, что мелкая трусит, вопреки обыкновению ничего не сказала, а просто взяла сестру за руку и помогла спуститься.

Меловая сетка с ванной так и остались на крыше.

На следующий день Астрид шла на контрольную с легким сердцем. Пусть Микстли Сабрегул оказался типичным демоном и постарался испортить все, что только сумел. Астрид получила от него то, ради чего и призывала, так что она все равно в выигрыше.

Контрольную она написала с блеском. Слово в слово. Ей, конечно, пришлось запомнить правильные ответы, но это было нетрудно – с ее-то демоническим мозгом, с ее-то демонической памятью.

– Умище!.. – не сдержавшись, сказала она, сдавая листочек.

– Давайте-ка посмотрим, – взял его классный наставник. – Так-так, так-так… да, все правильно. Идеально, ни одной ошибки. Астрид Дегатти, в деканат.

– Пасиба!.. чо?..

– Вы слышали, мэтресс Дегатти, – сухо и язвительно сказал препод, чью фамилию Астрид за два года так и не запомнила. – Немедленно.

В деканат Астрид шла настороженно, припоминая все, в чем за последнее время провинилась. Список вышел коротким, вины она за собой никакой не помнила. Только мелочи всякие, из-за которых в деканат не зовут.

– Драсьте, вызывали?.. – спросила она, открывая дверь.

Она обомлела. Но не потому, что увидела декана, длинного и унылого дядьку, который несколько раз отчитывал Астрид за всякую ерунду. И не потому, что здесь был еще и магистр Гробаш, который подпирал мощными плечами стену. И не потому, что тут стоял еще и Таалей Драмм, противный ректор ежевичины. И не потому, что рядом повесила нос и сама ежевичина тоже.

А потому, что в мягком кресле, закинув ногу на ногу, сидел Микстли Сабрегул, демон-прорицатель!

– Ах ты крокодилья морда!.. – сразу все поняла Астрид.

– Я тоже рад тебя видеть, Дегатти, – хмыкнул Гробаш.

– Да я не вам!.. на этот раз. Вот ему!..

– Ну что ж, вы действительно знакомы, – вздохнул