Однажды 30 лет спустя - Лия Султан

— Я все помню. И все-таки был прав тогда, — на этот раз мой удар сильный и решительный. — Блядь! Если бы тогда у меня была хоть какая-то зацепка, где ее искать, я бы землю перерыл. Всё могло быть по-другому. Ни в какую Роосию она не уезжала. Уральск блядь!

Дверь в комнату открывается и к нам заглядывает озадаченная Джамиля. Видимо, я слишком громко сказал последнюю фразу.

— Ребята, у вас всё хорошо?

— Да, дорогая. Всё нормально, — успокаивает ее Даниал.

— А, тогда хорошо. Вы не против, если я начну накрывать на стол здесь?

Мы не против. Надо при Джамиле все-таки держать себя в руках.

Жена друга суетится, Алишка носится по залу с машиной в руках. И в этом есть своя прелесть. Вот почему я люблю приезжать к ним. Здесь семья, уют, любовь, детский смех. А я уже много лет живу один. Женщины приходят в мою жизнь и уходят, но ни покоя, ни любви в ней как не было, так нет. А с появлением Лизы все стало еще сложнее.

Глава 14

Лиза

Знаю, что он вернётся. Будет приходить до тех пор, пока не получит ответы. Может, будет просто стоять и молчать. Помню, он был таким решительным, немногословным и упрямым. Не сказал мне, что ребята из нашей школы имени Ленина пошли драться с Кировскими. Игорь тоже ходил, а потом я увидела сбитые в кровь костяшки, рану под губой и порезы на лбу. Мы тогда с ним сильно поссорились и я назвала его глупым, за то, что он вообще участвовал. Он же повторял: “Мы честь школы отстаивали. Скажи спасибо, что не на Автобазу пошли”.

Я тогда разозлилась и выпалила: “Спасибо! Может, еще в ножки поклониться?” И все-таки поклонилась до пола, а он засмеялся, притянул к себе несмотря на мое сопротивление и обнял.

Сейчас я снова возвращаюсь к мысли, которая преследовала меня в первые годы жизни Вероники. Смотрела на нее спящую и думала, как бы сложились наши с Игорем судьбы, если бы ничего не случилось. Наверное, мы бы поженились, жили скромно, но счастливо. И Ника была бы его дочерью.

Постепенно я стала отгонять от себя эти “если бы да кабы”, потому что эти думы доводили меня до печали и слёз. Бессмысленно было рисовать в голове настоящее и будущее, которого никогда не будет.

Однажды, когда Ника пошла в сад, а у меня был выходной, тётя попросила сходить с ней в церковь. Я не набожный человек, а после того, что случилось, сказала ей: “Раз Бог допустил это, значит, он меня покинул”. Но она настояла, а я не смогла ей отказать.

В храме мы поставили свечи за упокой моего папы, дяди Славы и Антона — мужа и сына тёти Маши. Она молилась, я молчала и завороженно смотрела на пламя. Затем мы с ней сели на лавку и просто смотрели на иконостас. В какой-то момент тётя Маша взяла меня за руку и я почувствовала, как тепло медленно расползалось по телу. С каждой минутой на душе становилось легче и светлее. Я не знала и не знаю молитв, но в тот момент это было неважно. Мы просидели в тишине несколько минут. Я не отпустила свою боль и прошлое до конца, но встала на этот путь.

* * *

Как я и предполагала, на следующий день мне становится лучше. Я звоню в салон и говорю, что могу выйти, но Равшана отвечает:

— Хозяйка сказала, чтобы вы приходили, когда полностью выздоровеете, Лиза. Она же знает, что вы за многих выходили, пока они болели. Вот в счет тех дней дает выходные.

— Да? — удивляюсь. — Приятно. Передай ей спасибо от меня. Если с понедельника нормально будет?

— Давайте я уточню.

Через несколько минут Равшана перезванивает — хозяйка дала добро. Это хорошо, несмотря на то, что я потеряю в деньгах. Но… всех денег не заработаешь. В итоге наметился маленький отпуск, во время которого я совмещаю приятное с полезным, убираю то, что давно ждало своего звездного часа, еду к внучке, чтобы заменить дочь, потому что ей надо выйти в стоматологию.

В ночь с пятницы на субботу вижу во сне тётю — такую молодую и красивую, как на фотографиях в ее альбоме. Она выглядит моложе меня нынешней. Мы с ней долго гуляем и я даже во сне ощущаю эту радость от встречи с ней. Она рассказывает мне, что у папы всё хорошо, что дядя Слава и мой двоюродный брат Антон рядом с ней, как она и хотела. А потом останавливается, берёт меня за руку и просит:

— Лизок, сходи, поставь за них свечи. И про меня не забудь.

— Хорошо, тётя. Не волнуйся, — киваю ей. — А ты папу попроси, чтобы как-нибудь пришёл ко мне. Давно не снился.

— Попрошу, конечно. А ты иди.

Тётя отпускает меня и стоит на месте, пока я иду по дороге и постепенно отдаляюсь от нее.

Проснувшись, долго смотрю в потолок, вспоминая ее слова. Давно не была в храме. В последний раз, наверное, в прошлую Пасху вместе с дочерью. Именно она открыла для меня Софийский собор Иверско-Серафимовского женского монастыря Алматы. Там спокойно, хорошо, а в будни не так много людей, как в знаменитом Свято-Вознесенском соборе в центре города, куда привозят туристов.

Добираюсь до храма на автобусе. В самом начале комплекса есть лавка, куда я захожу за свечами. На улице солнечно и морозно, и пока я дохожу до самого собора, чувствую, как пылают щеки и что-то приятно щекочет в душе. Вижу вдали служителей, вовнутрь входят женщины в платочках, и я тоже, поднимаясь, достаю из сумки косынку.

В самом храме тихо и невероятно красиво. Я подхожу к специальному столику с прямоугольным подсвечником, где уже горят несколько свечей. В тишине думаю о тех, кого уже нет. Вспоминаю папу, тётю, дядю Славу и Антона, которых я, к сожалению, не знала хорошо — в основном по рассказам тети Маши и фотографиям. Рядом с каноном находится текст молитвы за усопших, которую я произношу шепотом. После вытягиваю из сжатой ладони одну свечу, подношу фитиль к огню и, дождавшись, пока загорится, немного оплавляю противоположный кончик. Не забыв перекреститься, ставлю первую свечку за отца.

Когда всё сделано, немного брожу по храму, рассматриваю иконы. В голове в этот момент ни одной отвлеченной мысли, на сердце