Мороз.К.О. - мэр Елкино - Лина Коваль

и, прислонившись к Костиной груди теперь щекой, наслаждаюсь, как лихо бьется его сердце. Одновременно с этим плавно покачиваю бедрами в танце.

Когда композиция заканчивается, поспешно отодвигаюсь.

— Я совсем забыла. Ленка, моя подруга, — сообщает Есения мне, — подарила игру на Новый год. Я ее в сумке с собой так и таскаю.

Она смешно, походкой пингвина направляется в прихожую, а Антон, глядя ей вслед, мрачно предостерегает: — Не шлепнись!..

— Так… — возвращается. — Вот. Эта игра называется «Станьте ближе». — Перевернув упаковку, дальше читает: — «Сделайте ваши отношения более крепкими. Забудьте о том, что вы скрывали друг от друга и станьте еще ближе».

Я беззаботно хихикаю от ударившего в голову шампанского, Костя продолжает спокойно обнимать меня за талию, а Антон с видом знатока вздыхает: — Мне не нравится эта идея, Фюрер. Мы поругаемся…

— Ну как можно поругаться? — закатывает она глаза и взглядом просит у меня поддержки.

— Да-да, — тут же подхватываю, смотря на перевозбужденного мэра. — Мы с Костей вообще, можно сказать, только познакомились. На что тут обижаться?.. Все... взрослые люди.

Мужчины недовольно переглядываются, а мы с Есей прищуриваемся.

— Играем! — говорит она.

Я киваю.

Кто бы их, мужчин, спрашивал?..

Глава 17. Капкан захлопнулся

— Итак, — Есения с еле заметной улыбкой тасует карты с вопросами и загадочно смотрит на каждого из нас. — Предлагаю всем по очереди отвечать. Будет очень весело!.. Вот увидите!

— Я весь в предвкушении, — хрипит Костя у меня над ухом.

Мужчины многозначительно переглядываются и ухмыляются без энтузиазма.

Я же киваю, поднимаю лицо и смотрю в сверкающие, умные глаза.

Зависаю в пространстве…

Не знаю, говорит ли во мне шампанское, виноват ли приглушенный свет от зажженных на столе свечей или просто я такая… двинутая?

Костя Мороз, несмотря на свой возраст, сейчас кажется мне самым прекрасным мужчиной на свете.

А россыпь мелких морщинок вокруг глаз ему даже идет. Они о-очень милые и, кстати, вообще не от возраста появляются. Так всегда бывает у тех, кто пренебрегает солнцезащитным кремом.

— Кто первый?

— Все лучшее — детям, — Костя указывает на меня.

Я фыркаю в ответ.

Тоже, значит, ему мой возраст покоя не дает? Хотя его рука настолько страстно наминает мою коленку под скатертью, что так и не скажешь.

С интересом тяну карту.

Сначала все идет довольно ровно. Как и планировали.

Вопросы нейтральные, вроде этих: «Какой у тебя любимый цвет?» или «Расскажи самую смешную ситуацию». Кстати, у Кости самое смешное в жизни — это как он в Большом театре минеральной водой облился.

Ну допустим. Не обхохочешься, но зачтем.

— Тяни уже, — говорит Есения Антону.

— Окей, Фюрер. Так… «Если бы ваши отношения были фильмом, то каким»? — читает и с иронией смотрит на свою девушку. — Может, «Список Шиндлера»? — подмигивает.

— Огнев!..

— Шучу, — смеется он.

И мы тоже еле сдерживаемся.

— «Самая обаятельная и привлекательная», — говорит Антон.

То, что надо! Этот вариант нравится Есе больше.

— А я думаю, наши отношения — это «Реальная любовь», — отвечает она романтично и целует Огнева в губы.

— У-и-и-и, — расплываюсь в эмоциях. — Вы такие милые…

Я не нахожу ничего лучше, чем сказать: «Морозко». Косте это прозвище не нравится, но он терпит. Только чуть-чуть сдавливает ногу. В наказание.

— «Как приручить дракона»? — предлагает вариант развития наших отношений.

Я тут же обижаюсь. Дую губы и складываю руки на груди.

— Ла-а-адно! «Успеть до полуночи», — удрученно называет новый фильм и, вздохнув, поправляет скатерть, прикрывающую его пах.

Вот там дракон так дракон!

Бедненький!..

— Ты не успел до полуночи, — шепчу ему на ухо, смеюсь и инстинктивно подаюсь вперед, касаясь щекой его щеки.

Потом стыдливо отдаляюсь, но, кажется, ребята не обращают на нас никакого внимания.

«Вот что значит взрослые люди», — с гордостью думаю.

— «Назовите самое необычное место, где вы побывали», — продолжает Огнев и сразу отвечает: — Так, ну, пожалуй, это Камчатка. Довелось по службе туда скататься. Китов видел настоящих, Тихий океан, вулканы. На всю жизнь эту командировку запомнил.

— А мне в Карелии понравилось, — перебивает его Есения. — Там есть музей-заповедник Кижи. Очень интересная архитектура, деревянное зодчество. Всем советую! Я с классом своим ездила.

— Ого, а быть учителем, оказывается, весело! — вспоминаю, кем она работает. — Костя, ты следующий! Где тебе больше всего понравилось?

— В Ватикане, — отвечает спокойно.

Я округляю глаза.

— Вот ничего себе как бюджетники зарабатывают!.. Я думала, они максимум в Адлер катаются! — И снова на меня действует шампанское, потому что я становлюсь болтливой.

А еще мне тепло, я сыта и, вообще, рядом с Костей не чувствую абсолютно никакой опасности.

Отсюда… начинаю свой рассказ:

— А я Европу люблю…

— Какую ее часть, Ника? — интересуется мой Мороз.

С любопытством на меня смотрит и отодвигает бокал с шампанским, когда я хочу смочить губы.

— Я как-то в одном туре интересном была, — играю голосом для интриги. — «Самые шикарные тюрьмы мира».

Съели?..

— Так вот, в Норвегии, на острове Бастой в тюрьме есть несколько пляжей, теннисные площадки и даже сауна. А заключенные — маньяки и убийцы — работают на ферме. В Шотландии есть тюрьма-колледж. В Австрии самая красивая тюрьма в мире, — продолжаю перечислять. — Настоящее произведение искусства, кстати. Как и Кижи, — хихикаю. — А в Испании есть семейная тюрьма, — складываю руки перед лицом в умилительном жесте, совершенно не замечая неоднозначной реакции на свой рассказ. — В случае если оба родителя попали за решетку и у них есть малыши, их размещают всех вместе — в семейных камерах… Это так романтично!..

— Ника… — пугается вдруг Есения.

Я замолкаю и смотрю на удивленного Огнева, а затем на ошарашенного моей информацией мэра Елкино.

Даже Альберт в шоке. Замер на жердочке как изваяние. Только глазами щелкает.

«Ну ты и конченая», — отправляет мне совье заключение.

— Ой, — машу рукой. — Я что-то нафантазировала тут. Не слушайте. Мне в Диснейленде больше всего понравилось. Розовый замок Спящей Красавицы, — переобуваюсь на ходу с милой улыбкой. — Просто загляденье!..

— Если я усну, ты ведь меня не убьешь? — ворчит Костя.

— Не бойся. За убийство слишком много дают, — шепчу и тереблю