Я всё равно тебе солгу - Агата Чернышова

было хотела постучать в дверь, как услышала его голос. Повернулась, чтобы прийти в другой раз, но тут прозвучало её имя.

Немов говорил с сестрой. И разговор явно шёл о каком-то договоре, по странному стечению обстоятельств тоже заключённому на три месяца. Это не могло быть совпадением.

— Да, ты говорила. Она по-прежнему в сейфе, гарантирую, что это оригинал… Нет, показывать ещё раз я тебе её не стану. Всего доброго.

Я отпрянула от двери с такой быстротой, словно она вот-вот распахнётся, и меня застанут за подслушиванием. Не то чтобы я этого боялась, совсем нет, но было неловко.

— Рита, ты ещё недоела? — громко спросила я девочку, смотрящую мультики в гостиной.

Мы с дочерью хозяина вступили в сговор: когда Нины Сергеевны нет поблизости, я позволяла Рите лакомиться вкусняшками. Конечно, тоже довольно полезными.

— Почему мне нельзя есть «Даниссимо» каждый день? Я люблю только с фруктовыми шариками, а они полезны для животика.

— Потому что «в покупных йогуртах одна химия», — передразнила я Нину Сергеевну, подделав её интонацию так точно, что Рита захохотала и столкнула недоеденную баночку с йогуртом на пол.

К радости кошки Викуськи, которая тут же бросилась подлизывать завалившийся набок стаканчик.

Лайла была заперта в ванной, поэтому конкуренции Викуське составить не могла.

— Как это вы умудряетесь держать собаку взаперти, а она не тявкает?

— Папа говорит, что она меня боится больше, чем одиночества, — ответила Рита с таким серьёзным видом, что я прыснула. — Я её мучаю, хотя и называю это игрой.

Я любила проводить время с дочуркой Немова, а вот с ним самим выходило гораздо сложнее. Наши встречи были не чаще раза в неделю.

Мы занимались сексом, а потом он подвозил меня к метро. Я упрямо не говорила, где живу, хотя, кажется, ему это было без разницы.

О делах мы разговоров не вели. Немов делал вид, что его не волнуют мои поиски кода от сейфа, заметил однажды с усмешкой, что код я могу отыскать, если буду чаще бывать в его кабинете и внимательно смотреть по сторонам. Я понимала, что это значит: хозяин всё понимает и наслаждается моей мнимой растерянностью.

А мне оставалось по-прежнему играть роль провинциальной племянницы мужа его сестры. Всех это устраивало.

Ложь нередко полезна и многим упрощает жизнь.

— Я знаю, что она наняла тебя, — сказал он, когда мы остались наедине.

Я сидела в кресле, а он за столом кабинета. Подошёл близко, встал за спиной и провёл большим пальцем по шее.

— Я вам всё рассказала. Честно.

— Не всё, Лариса. Далеко не всё. Но это не беда, так даже интереснее. Мне нравится, что вы лжёте.

И вот сейчас он стоял и смотрел на меня пристальным холодным взглядом, как в первый нашу встречу.

— Вы мне нужны. Сегодня вечером.

Я подняла бровь и смолчала. Всё-таки отцом он был щепетильным, а тут прямо при дочери говорит о свидании.

— Поможете мне купить цветы и ювелирку в подарок даме.

— Конечно, Филипп Аркадьевич. У меня ведь нет выбора?

— Можете уйти отсюда на все четыре стороны. Насовсем.

Блин, нет, не могу!

Почему-то меня это разозлило. На самого Немова плевать, на его даму тоже, но почему он решил, что может пользовать меня не только дома, но и в постели, а теперь ещё и консультантом решил сделать. Не много ли на одну зарплату?

Свободное время наёмного работника? Не, не слышал.

— Я хорошо оплачу ваше беспокойство, Лариса, не переживайте. И отвезу домой по завершении мероприятия.

Сволочь, просто сволочь! Взять хотя бы тот факт, что этот разговор он затеял не в кабинете, а в коридоре. Дверь на кухню была открыта, Нина Сергеевна хоть и нарезала для Риты овощной салат, но слушать ей это не мешало.

У нас с ней последнее время наладились добрососедские отношения.

Мы перешли от вооружённого нейтралитета к холодному равнодушию, а потом и к вежливой симпатии. Я старалась угодить Церберу, кажется, это мне вполне удалось. Например, она дала понять, что закроет глаза на мои поиски в кабинете Немова в его отсутствие.

— Я не люблю сестру Филиппа Аркадьевича, — сказала она с презрительными нотками в голосе. И поджала пухлые губы в тонкую линию. — Всё их семейство испортило Васелине жизнь. Поэтому мне совершенно всё равно, пострадает ли он от действий недобросовестной и вороватой прислуги.

Что ж, спасибо и на этом! Главное, чтобы не доносила.

И вот снова Немов старается унизить меня даже при Нине Сергеевне. Неприятно, но он мне никто, я переживу. Издержки работы.

Отпраздную потом.

— Я за вами заеду около шести, — бросил он и вышел, не выслушав мой ответ.

Знал, что деваться мне некуда.

— Вот так, милочка, — вставила свою лепту Нина Сергеевна, проплывая мимо с тарелкой в руках. — Человек он совсем не такой хороший, как может показаться на первый неискушённый взгляд.

Вечером я переоделась в своё и вышла к подъезду. Осень в этом году вступила в свои права раньше обычного, так что замёрзла я основательно. Вот что значит одеваться не так, как хочешь, а соответственно образу милой романтичной особы.

Немов знал, что я не та, за кого себя выдаю, но я играла роль до конца, не выпячивая истинное «я». И утром, как назло, было довольно тепло, а сейчас поднялся ветер, и пошёл дождь.

Я подняла воротник пиджака и спряталась под козырёк подъезда, ругая себя, что вышла заранее.

Немов был до тошноты пунктуален.

Он приехал, и с явным удовольствием посматривал на мои дрожащие колени. Я не носила коротких платьев и всё же чувствовала себя куском мяса на прилавке. То ли дело джинсы: надел и никаких двусмысленных взглядов!

— Сначала заедем на ювелирную точку. Здесь недалеко.

— Разумнее было ориентироваться на свой вкус, не на мой, — подчеркнула я, смотря в окно. Я почти согрелась, теперь можно отпускать колкости.

— Разумнее, но ты женщина, я бы вообще ограничился скромным колечком из белого золота с несколькими бриллиантами, но боюсь, это не оценят.

— Зачем выбирать даму сердца, с которой у вас так не совпадают вкусы?

— Этого я тебе не скажу. Не суй нос ещё и в это дело.

Я получила жёсткую отповедь, и это только меня раззадорило. Мы плавно перешли на «ты».

— Тогда не надо было брать меня с собой.

— А если я прямо здесь вышвырну тебя?

Я старалась не смотреть в его сторону, только на руки, лежавшие на руле. Ловила себя на мысли, что хочу дотронуться до безымянного пальца правой руки, где когда-то было обручальное кольцо. Убедиться,