Канарский грипп, или Вспомнить всё! - Сергей Анатольевич Смирнов

и крики ужаса, раздавшиеся в торговом зале. Девичий голосок, принадлежавший явно не с грудным голосом красавице, истошно звал на помощь.

— Что такое?! — содрогнулась Нина и побежала обратно.

Солидная дама неторопливо, с достоинством, поднялась с кресла и двинулась к двери, навстречу Брянову. Она продолжала улыбаться, но на ее лице стала проявляться тревога. Брянов догадался сделать еще один шаг вперед.

— Не могу заснуть… — пробормотал он заготовленную чушь.

— Подождите, пожалуйста, — вежливо прервала его дама и, немного обойдя, остановилась в дверях. — Что там, Нина?

Та выпучив глаза уже спешила обратно, к своей начальнице:

— Лидия Павловна! Там у какого-то парня припадок! Наверно, эпилепсия! Надо скорей ложку ему в зубы!

Брянов уже уперся бедром в край стола и протянул руку к крышечке автоответчика, даже успел приподнять ее.

— Ничего страшного, Нина! Все утрясем!..

Солидная дама повернула голову. Брянов успел отдернуть руку от телефона.

— Александр Сергеевич! Прошу вас, выйдите. Я приглашу вас через пять минут.

— Да-да, конечно…

Растерявшийся человек двинулся, куда ему сказали, нечаянно сметая со стола все, что попалось под руку. Телефон рухнул на пол, смертельно хрустнул от удара. Нина ойкнула. Брянов нелепо дернулся:

— Извините!

И тут же кинулся на пол, оттесняя собою женщин.

— Что же вы так! — выказала глубокую досаду солидная дама.

Брянов вскочил с пола, протянул ей и покалеченный телефон, и вылетевшую из него микрокассету:

— Извините! Ну, только крышка сломалась, а сам гудит… Я могу починить, если что… или заплатить.

— Потом, потом… — нетерпеливо поморщилась дама и указала на стол. — Оставьте там. И выйдете, прошу вас. У нас же тут ЧП, не понимаете, что ли?

Еще раз извинившись, притом довольно придурковато, и пообещав зайти в другой раз, Брянов выскочил вон. Все в зале, красавица и даже ее гориллы, — все пребывали в оцепенении. Стремительно проходя мимо, попросту унося ноги, Брянов и сам успел похолодеть от душераздирающей картины. Его сын, Сан Саныч, располагался прямо посреди зала в позе сына царя Ивана Грозного, убитого своим кровожадным отцом. Здоровенные его белые кроссовки еще вздрагивали, наводя на всех ужас. Место царя занимала девочка Лена, обхватившая Сан Санычеву голову и в голос причитавшая над ним, как над покойником.

Запомнив весь этот кошмар, Брянов помчался вниз по лестнице. Сердце его бешено заколотилось — то ли от сознания того, что воровской набег совершен и удался, то ли от увиденной сцены.

— Ну, лопух! Ну, артист! — И сердясь на сына, и страшась его актерского фиаско, бормотал себе под нос Брянов.

Выскочив из аптеки, он поспешил на другую сторону улицы и по ней двинулся к ГУМу.

Он соблюдал главное правило — не оглядываться. И не оглядывался, пока его не схватили за плечо.

Он шарахнулся в сторону.

— Бать, это я! — едва переведя дух, шепотом крикнул Сан Саныч.

— Напугал! На бис не вызывали?

— Батя! — Сан Саныч весь был буря и натиск. — Ты что, ее не заметил?

— Кого? — спокойно вопросил Брянов.

— Ну, ее… эту… супермодель… с телохранителями! Это же она!

— Только что догадался.

Брянов, конечно же, бережно нес в памяти ее образ, волновался и холодел… Да, прямо-таки мистическое совпадение!

— Так куда же тебя несет, бать?!

— Ее адрес уже здесь. — Брянов ткнул пальцем прямо в свое сердце сквозь внутренний нагрудный карман куртки.

— Да при чем тут адрес?! — не унимался Сан Саныч, судорожно вздыхая. — Надо хватать ее за жабры! Прямо там, в аптеке.

— Хорошо. Я беру ее на себя, а ты с Леной завалишь этих двух горилл.

Сан Саныч заморгал.

Теперь Брянов почти полностью овладел собой и ситуацией.

— Знай, сынку, все идет по плану, — тихо, веско сказал он. — Ее ведь увели туда, за дверь, так?

— Ну да, — кивнул Сан Саныч.

— Теперь ее будут обследовать. У нас есть двадцать минут. Ты отдышись, съешь еще мороженого. И мы пойдем в обратном направлении. Где Лена?

— Я оставил ее там. Сказал, чтобы последила. Чтобы номер «мерседеса» запомнила.

— Запомнит?

— А то нет.

— Должен признать, Сан Саныч, — устало, но довольно вздохнул Брянов, — что из нас получилась толковая команда.

Сын улыбнулся:

— Ничего… Зато, бать, какая у тебя команда!.. Я вообще молчу…

— Ты о чем? — не понял Брянов.

— Как это «о чем»? Об этой. — И Сан Саныч показал эту жестами. — Может, остальные такие же, а ты у них один… А?

Больших сил стоило Брянову сохранить на лице самурайскую невозмутимость.

Они двинулись обратно, теперь уже — к «мерседесу», а не к аптеке.

— Что ты собираешься делать? — спросил Сан Саныч, руководивший операцией до этого момента.

— Ты прав: если нам судьба послала эту «спящую красавицу», то таким случаем надо воспользоваться…

Какой-то прохожий, шедший им навстречу, довольно крепкий мужик, запнулся на ровном месте и, мешая движению, поспешил в обход, поглядев на них, как на двух настоящих монстров, разгуливающих неподалеку от мавзолея.

Отец взглянул на сына и хлопнул себя ладонью по лбу:

— Хреновые из нас шпионы! Он же из аптеки! Где конспирация?!

Сан Саныч отскочил на шаг в сторону.

— Бать! — крикнул он себе под ноги. — Придумывай быстрее!

Идея возникла. Опасная! С ворохом последствий — на выбор. Идея что надо!

Брянов отступил к стене дома, из того же кармана, где хранилась драгоценная кассета, вытащил записную книжку и вырвал из нее один чистый листок.

— Хорошо бы конверт… — пробормотал он себе под нос.

— Момент! — донесся до него голос сына.

Брянов оглянулся, но Сан Саныч уже пропал.

И вот он прижал листок к переплетику записной книжки и принялся решительно чертить печатные буквы:

СУДАРЫНЯ! БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ С МНЕМОЗИНОЛОМ! ХОТИТЕ ИЗБЕЖАТЬ ОПАСНОСТИ И БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ВСПОМИНАТЬ О «ПОТЕРЯННОМ РАЕ»? СВЯЖИТЕСЬ СО МНОЙ!

Он не колеблясь внес в записку цифирки своего домашнего телефона, а подпись поставил такую: А. БРЯНОВ.

— Вот, держи! — Перед глазами Брянова появился конверт. Сан Саныч снова дышал как после стометровки. — Письмо Онегина к Татьяне? — полюбопытствовал сын. «Пушкина проходили…» — подумал отец и кивнул:

— Вроде того… Умоляю барышню не глотать «колес».

— Я все понял, — расцвел Сан Саныч. — Действуй, а я побежал. Подготовлю