Жуля, я и снежный роман - Ана Ховская

– С Новым годом, Женечка! – ласково прошептал он на ухо. Натянуто, коверкая звуки, но уже голосом.

От его горячего дыхания я почему-то почувствовала себя такой беззащитной и одинокой, что прижалась к нему, обняв обеими руками. Иван неожиданно обнял в ответ и уткнулся носом в макушку.

Я чувствовала, как тяжело вздымается его грудь, как горячие пальцы трепетно сжимают талию и плечо, как его губы медленно движутся к скуле…

«Тудум-тудум-тудум!» – внезапно раздалось в дверь.

Меня как ошпарило: сначала горячей волной, потом ледяной, когда Жулька отреагировал звонким лаем и понёсся к сеням.

Я отскочила от Ивана, растерянно зашамкала ртом, огляделась и тряхнула головой.

Вот это меня припечатало! Я что, совсем пьяная? Вот натворила бы сейчас дел… Я же с Вадиком!

«Тудум!» – снова загремело и затихло.

– Надо открыть, – пробормотала я, пряча глаза, и побежала в коридор.

Накинув пуховик, выбежала в сени и выглянула в окно.

Кто-то, запорошённый снегом, стоял у двери на коленях, прижавшись лицом к косяку, и стонал.

Я испуганно распахнула дверь, и на порог ввалился мужчина в костюме, рубашке, галстуке. На голове снежная шапка. Ресницы и брови в инее, нос красный, губы синие и подбородок дрожит… Лежит и не шевелится. А Жулька разошёлся в надрывном лае.

– Да замолчи ты! – бросила я, и тот нырнул в коридор между ног Ивана.

Иван переступил порог и изумлённо уставился на меня.

Вытаращив глаза, я вскинула ладони:

– Мамочки! Это не я! Честно!

Глава 7

Глава 7

– Божечки! Это же Вадик! – выдохнула я и упала на колени перед парнем.

От ледышки в костюме раздалось слабое мычание.

– Вадь? – склонилась над ним и заключила его лицо в ладони. – Ау? Ты как?.. Почему раздетый?

Но тот мычал и содрогался всем телом.

Ясен пень! Один себе язык прикусил, у второго он отмёрз. Окей, Гаечка спешит на помощь!

Разом как-то протрезвела и обернулась к Ивану:

– Помоги мне его до ванной довести: срочно нужно отогреть.

От Ивана раздалось уверенное «угу», он подтянул шаровары на бёдрах, затянул узелок потуже и наклонился к Вадику. Кое-как мы его подняли и втащили в дом.

Ванна находилась на втором этаже, и впервые я кляла каждую ступеньку и спрашивала небеса, почему не сделали единый санузел на первом. Лестница была узкой для двоих, ступени не такие уж широкие, да ещё и мой благоверный не пушинка. Всё-таки роста в нём сто восемьдесят шесть, хоть и худощавый, да кости чугунные.

Кое-как ввели содрогающегося Вадика в ванную. Я включила горячую воду и тут же стала снимать с него одежду. Иван поддерживал его, но, когда я дошла до трусов, замедлила и покосилась на помощника. Вадик уже более-менее держал равновесие и, обнимая себя, стуча зубами, хмуро щурился вокруг.

Иван промычал и махнул рукой в сторону двери, мол, я уже лишний.

– Спасибо, – кивнула я, не глядя тому в глаза: что-то как-то неловко стало.

Он вышел и прикрыл дверь.

– Так, давай-ка садись в ванну, – подвела Вадика к бортику.

Тот кое-как перелез и со вздохом облегчения погрузился в воду.

Я стояла над ним в какой-то отупляющей досаде.

Н-да, весёленький Новый год получился. А всё было так мило… И откуда Вадик в таком виде? Совсем ку-ку?

– М-м, – неожиданно промычал за плечом Иван и протянул в щель почти пустую бутылку шампанского с чашкой.

– Точно! Это его согреет. Совсем голова не работает, – спохватилась я. – Спасибо!

Иван кивнул, недолго задержался на мне каким-то нечитаемым взглядом и вышел.

Ну… в конце концов, ничего и не было. Мне просто показалось, а он просто вежливый парень. Всё, Стрельцова, хватит!

Я налила полчашки и присела на корточки перед Вадиком. Тот едва держал глаза открытыми, подбородок дрожал, но хоть ресницы и брови оттаяли – не так жутко смотреть.

– Выпей, – поднесла к его губам чашку, чувствуя, как охватывает какое-то раздражение. – Ты откуда взялся? С корпоратива выгнали?

Вадик допил, уронил голову на бортик ванны и закрыл глаза, содрогаясь от волн озноба.

Я поднялась, осмотрела всего его, потопталась и пошла за махровой простынёй и тапочками.

Вернувшись в ванную, села на коврик перед Вадиком и долго рассматривала его измученное лицо. И такая усталость навалилась, будто весь день в рейсе была без пересменок. Положила локоть на бортик и легла на него головой. Глаза уже закрывались.

Перенервничала, что ли?

Наконец ванна наполнилась до предельного уровня. Я перекрыла воду и легонько похлопала Вадика по щеке.

Не всю же ночь рядом сидеть, усну – захлебнётся ещё.

– Эй, просыпайся. Ты что тут делаешь? Почему голый?

Вадик очнулся и, подняв голову, осмотрел себя в воде, а потом вздохнул и повёл плечами:

– Я был одет…

– Да не сейчас, – нетерпеливо отмахнулась. – Ты что, пешком шёл? Машина где?

– Застряла. Дороги – жесть. Что, тут не чистят? Бензин кончился, пока грелся. Связи нет, эвакуатор не вызвать – дичь какая-то! Говорил же, что тут каменный век.

– Угу, мамонта не встретил? – усмехнулась, накидывая ему на голову полотенце. – Замотай, просуши волосы. – Снег валит целый день. Ты чем думал? Где пуховик, шапка? Воспаление лёгких заработать хочешь?

– Женюсь, не ворчи, – устало протянул он. – Я к тебе спешил. Выбежал из офиса, хотел успеть доехать к ужину… А в итоге шесть часов простоял в снегу, вариантов не было: или в железе замёрзнуть, или к тебе двинуть. Навигатор два километра показывал.

Услышала, как в дверь кто-то поскрёбся, а потом в щель просунулся любопытный нос Жульки.

– О, как твоё чудовище, не отморозило уши? – беззлобно усмехнулся Вадик, выглянув из-за меня.

Жуля рыкнул и сел рядом со мной, так косясь на Парфёнова, мол, что «этот» тут забыл.

– И не мечтай, мы прекрасно проводим время, – язвительно прищурилась на благоверного и потрепала манюню по холке.

– Я вижу, – хмыкнул тот. – Что за чужой мужик в доме?

Я отклонилась от ванны и скрестила руки на груди.

– Он не чужой. Это сын дядь Миши. Сантехнику приехал чинить…

– В Новый год? В полночь? И ты вон вся разнаряженная, – скептически поморщился Вадик.

– А ты не ревнуй, – выдавила усмешку я. – Ты сам профукал новогоднюю ночь. А мне больше некуда надеть