Запрет - Элла Александровна Савицкая

свидетельницей их выяснения отношений. С тех пор стараюсь обходить пьяных людей стороной.

– Здорово, Славка. И Вам добрый вечер, девушка, – растягивает губы в неестественно широкой улыбке мужчина, но глаза его остаются холодными.

– Добрый, – шевелю похолодевшими губами.

– Не помешаю? Я тут с краю присяду.

– Они уже уходят, – отрезает Руслан, по очереди многозначительно взглянув сначала на Славу, а потом на меня.

– А что так?

– Так, Федь, не доставай детей, – тетя Марина отвлекает его внимание на себя, пока мы втроем ретируемся из кухни.

– Я разве доставал? – летит нам вслед. – Я может пожаловаться хотел? Нет, ну я что, не человек, Марин? Двое суток бесплатно! Мрази! Чтоб они там все подохли!

Мы быстро обуваемся. Точнее, я быстро. Славик, похоже, привык к поведению отца Руслана, поэтому никуда не торопится. Пока он справляется со шнурками на кроссовках, я уже стою у двери и крепко сжимаю ремешок рюкзака.

Сердце скачет по грудной клетке, как оголтелое. Из кухни громким басом летит ругань, заставляя меня вжиматься лопатками в дверь.

Щека в какой—то момент начинает гореть, я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Русланом. Он смотрит на меня исподлобья. Так, будто проникает мне под кожу и считывает все мои эмоции до одной. Мне хочется спрятаться, чтобы не демонстрировать ему их, но куда? Кажется, всё написано на моем лице, как на листе бумаги.

– Давай, брат, – протягиваете ему руку Славик. – Сегодня увидимся?

– Не знаю, – хлопает его по ладони Руслан.

– Пока… – выдавливаю из себя улыбку, но Руслан не отвечает.

Дожидается пока мы выйдем и закрывает за нами дверь.

Оказавшись на улице, я с облегчением выдыхаю. Как будто мне развязали пояс на груди и освободили легкие. Приложив руку к груди, часто и глубоко дышу.

– Его батя снова в запое. – говорит Слава, пока мы идем к калитке, – Наверное, поэтому Рус не хотел нас пускать.

– Я уже поняла…

Глава 10

Придурок Белозёров!

Пинаю ногой мяч, от чего тот отлетает и с силой ударяется о стену. Захлопываю дверь и падаю на кровать.

Внутри всё клокочет от злости.

Спрашивается, зачем было тащить Дашку сюда?

Она в моем доме выглядела, как инородный предмет. Это как взять хрустальную вазу и поставить в хлев. Выглядело бы примерно также. Сидела на кухне, в своем платье, которое стоит как половина маминого гардероба, и думала, как бы не испачкаться. Точно думала. Я видел её взгляд. И то, как она брезгливо водила пальцем по клеенке, и то, как быстро убрала его. И как оглядывалась по сторонам, рассматривая мебель.

Она, конечно, не признается, но не понять её эмоций нельзя. Привыкшая к роскоши, для неё мой дом выглядел, наверное, сараем.

Еще и батя бухой припёрся… атас.

Со злостью впечатываю кулак в стену.

Иногда мне кажется, я ненавижу его. Ненавижу то, как живу. Эту скрипучую кровать, половина пружин которой давно полопалась, эти стены, не видевшие ремонта со дня моего рождения, а то и раньше, тупую бесконечную бедность.

И если раньше я как-то не сильно задумывался над тем, как живу, то после знакомства с Дашкой, стал видеть мир вокруг другим.

И это бесит. Она бесит.

Потому что после сегодняшнего её отношение ко мне явно поменяется.

Рывком разворачиваюсь на бок и утыкаюсь взглядом в никуда.

А хотя… Плевать. Так даже лучше. Больше не повадно будет по гостям ходить и может, наконец, оставит нас с Белозеровым в покое. Найдёт себе других друзей, а если он так и продолжит с ней водиться, то тогда найду других я.

Это мне сделать не проблема. Перед другими мне все равно как и где я живу. Остальные не могут похвастаться родителями, которые торгуют товарами из-за границы. У них все проще. Это только с Дашкой всё сложно.

Будучи абсолютно уверенным в том, что больше она сюда не заявится, я сильно удивляюсь, когда на следующий день Даша нарисовывается на пороге моего дома.

– Ты что здесь делаешь? – выхожу на улицу и прикрываю за собой дверь, потому что сегодня у бати похмелье.

– Как что? – искренне удивляется она. – У нас алгебра, ты забыл?

Чегооо? Она серьезно сейчас?

– Не будет алгебры, – отрезаю, ненароком рассматривая её белоснежный комплект из шорт и майки.

Вроде простой, а ей идёт. Как в принципе все, что она надевает.

Мне кажется, если она напялит мешок из-под картошки, тот тут же приобретет ценность и будет выглядеть как дизайнерская вещь.

– Что значит не будет? Ничего не знаю, – упрямо мотает головой, – я уже все подготовила. Выбрала тему, продумала как объяснить. Так что отказы не принимаются.

Взгляд голубых глаз копьем вонзается в мое лицо и пробивает насквозь. Смотрит искренне и улыбается.

Вот настырная.

Не хватало еще, чтобы она мне что-то объясняла.

Открываю рот, чтобы отправить её домой, но как раз в этот момент из дома раздаётся требовательный голос отца:

– Рус, принеси мне рассолу, а?!

По мне удушающая волна прокатывается.

Сцепляю зубы, вонзаясь в Дашкино лицо глазами, и ожидая увидеть ее вчерашнее перепуганное выражение, но оно отсутствует. Девчонка, как ни в чем не бывало, хлопает ресницами, словно ничего не услышала.

Хотя не услышать нереально. Иногда соседи на его крики сбегаются.

– Рууус!

Да блин…

Пальцы автоматически сжимаются в кулаки.

– Ты слышишь? Рассолу принеси!

– Пойдём, – быстро выдавливаю сквозь плотно стиснутые зубы.

Пока Даша отворачивается и идет к калитке, я заглядываю в дом.

– Я ушёл, – даю знать отцу, чтобы тот не орал на всю округу, а потом догоняю её.

Засунув руки в карманы, иду рядом.

Настроение на нуле. Хочется наорать на неё, потому что снова пришла без приглашения.

Что за манера вообще?

– Я взяла нам подстилку, – лепечет Дашка, не замечая моего состояния, – а еще бутерброды, напитки, и конфеты.

– Подготовилась…

– А то. Не голодными же нам сидеть.

В парке мы расстилаем подстилку в тени большого дерева и разувшись, падаем на неё. Заниматься у меня желания нет. Еще и под ее руководством. Как-будто я лох какой-то, который не понимает банальных вещей.

Зачем вообще мама спалила, что я занимался?

– Так, начнем с азов. Потому что в любой теме главное понять базу, остальное уже будет идти как по накатанной, – усаживается удобнее Даша, разложив передо мной учебник, чистую тетрадь и две ручки.

Я отрываю травинку и запихиваю её в рот. В груди бурлит раздражение. Все-равно ведь ни черта не пойму. Последнюю неделю усиленно пытался и все без толку.

– Вот это тебе не понадобится, – выдернув у меня