Расслабься, это любовь - Ульяна Николаевна Романова

экрану паутинкой прошлись трещины, а ко мне уже бежал незнакомый мне мужчина с красным, перекошенным от злости лицом.

А следом за ним другой. Знакомый. Тот самый владелец добермана. Кажется, Римир назвал его Лехой.

– Стоять! – орал первый.

Я не сразу поняла, что обращался он ко мне. Собственно, я и так не шевелилась.

Мужчины поравнялись со мной и застопорились, рассматривая синяк на лбу.

– Телефон! – прокашлялся первый.

– А вы кто? – не поняла я.

– Оперуполномоченный.

– А встал сухой? – ляпнула я и мгновенно прикусила язык.

Мне сегодня можно, меня по голове больно ударили.

Первый стал покрываться пятнами, а тот, который Леха, заржал.

– Юля, правильно? – Леха оттер в сторонку оскорбленного товарища, взяв переговоры на себя.

– Правильно, – согласилась я.

– Зачем телефон в руки брала? – спросил Леха, протягивая руку. – Синяк откуда? Телефоном прилетело?

Я покорно вложила в его ладонь аппарат и сморщилась:

– Нет, сегодня в университете мячом прилетело. Что не так?

– То, кудряшка, что это вещдок, а на нем теперь твои пальчики, – объяснил мне Леха.

– И что? Меня посадят? Так и запишите себе в протокол: не была, не знала, не участвовала! Да я мимо шла просто, вон, в торговый центр. И вообще, почему за вещдоками так плохо следите, что они у вас в окна вылетают? – нервно затараторила я и запнулась.

Тело отреагировало раньше. Колени ослабли и подогнулись, а сердце испуганно затрепетало в груди.

Я сразу его узнала, даже в форме и балаклаве. По острому взгляду, по самоуверенной походке.

Он был одет во все черное, а на нашивке рукава значилось «ГРОМ». На плече у Соколова висело оружие, и не было и тени сомнения, что оно настоящее.

Он подошел ко мне, оттолкнув Леху, обхватил лицо руками, взволнованно вглядываясь в мои глаза, провел большими пальцами по синяку на лбу, пока я млела от его прикосновений, забыв о том, что на вещдоке мои отпечатки пальцев, а рядом два оперуполномоченных.

– Кто? – хрипло спросил Мир, осторожно касаясь синяка.

– Мяч, – ответила я.

Или не я? Голос словно мне не принадлежал. Комариный писк, а не голос.

– Мир, они говорят, что на вещдоке мои пальчики, что мне делать? – испуганно спросила я.

– Не трогать руками чужое? – предположил Римир с тяжелым вздохом. – Леха?

– Пусть объяснительную напишет, и свободна, – махнул рукой Леха, который с живым любопытством глазел на нас.

– И объяснит, что она здесь делала. Может, она с ними в банде, – встрял второй.

– Колян, – спокойно позвал Мир.

И опасно повернулся в сторону первого.

Меня спрятали за широкую спину Римира от обиженного опера.

– Меня от занятий освободили, потому что мячом по лбу прилетело, я из университета шла в торговый центр за повязкой на лоб, или за тканью, чтобы красивую самой сшить, – в присутствии Римира я неожиданно успокоилась, и даже уверенность в голосе появилась. – Я доказать могу, справку взять у медсестры еще одну, первую я куратору отдала. А тут этот телефон прямо под ноги упал, я и подняла… Но я же не юрист, откуда я знала, что это ваш вещдок? Может, ребенок уронил и нужно вернуть.

– Так в объяснительной и напишешь, – мягко успокоил меня Леха, – и домой пойдешь. Сможешь написать? Голова не болит?

– Сможешь? Или завтра приедешь? – обернулся ко мне Римир.

– Смогу, – кивнула я.

– Давай ко мне в тачку, – решил Леха.

– Со мной! – отрезал Соколов.

– В автозаке? – насмешливо хмыкнул Леха.

– Не надо в автозаке, – икнула я.

– Леха… – предупреждающе прошипел Мир.

– Довезу, как принцессу, с ветерком, – пообещал Алексей. – Иди садись, Юлька-свистулька, щас пацанов упакуем и поедем.

Он жестом показал на старенький «Фольксваген» и выдал мне ключи.

– Колян, пойдем, – потребовал Леха, уходя.

Второй обжег меня взглядом, покосился на Римира и мудро решил не спорить.

Я думала, что Мир пойдет за ними, но Соколов проводил меня до машины Лехи, забрал ключи, открыл и встал напротив, широко расставив ноги.

Балаклаву он не снимал, а я поймала себя на том, что смотрю в его глаза и не вижу больше ничего вокруг. Только Соколова с его этим нахальным взглядом, пробирающим до самой души.

– Ничего не бойся, поняла? Держись Леху, я освобожусь и сам тебя домой отвезу. Голова не болит?

Он снова протянул руку и обвел кончиком пальца мой синяк. Его глаза подернулись дымкой, а я многое бы в тот момент отдала, чтобы увидеть выражение его лица.

– Немного, – прошептала я, забыв, что нужно дышать.

– Мне пора идти. Что нужно делать, помнишь?

– Держаться Леху и дождаться тебя, – покорно повторила я.

– Умничка, – подмигнул Римир.

Опустил голову, резко развернулся и легкой, самоуверенной походкой пошел за угол дома.

Я же закусила губу и тихонько взвыла.

Права была вчера Серафима: нельзя мне его проверять, потому что, если наши предположения окажутся ошибочными, второй раз забыть о нем мне будет еще сложнее.

Глава 12

Юля

Леху пришлось ждать около часа. Я немного поерзала на сидении, посокрушалась, что согласилась ехать к ним сегодня, но…

Римир обещал сам отвезти меня домой, и это того стоило. И моя большая шишка на лбу – тоже. К слову, на ту самую шишку можно было списать мое глупое, влюбленное выражение на лице, пока розовые единороги в моей голове танцевали лезгинку от радости.

Но под ручку с единорогами пришли сомнения. Я привыкла быть для Римира невидимым полуросликом, и надеяться на что-то большее было банально страшно.

А что, если я сейчас себе все придумала, и он заботится обо мне, как о лучшей подруге сестры? И помогает и провожать вызвался только потому, что я для него все еще ребенок?

Единороги перестали танцевать и понуро повесили хвостики, а я решила плыть по течению и наслаждаться моментом.

Глупо переживать из-за того, что еще не случилось. Вот когда случится и Римир скажет, что я его не волную как девушка, – тогда и буду расстраиваться.

К единорогам присоединились бабочки, начиная какой-то хаотичный бешеный танец в груди, а я решила отвлечься и включила себе фильм на телефоне, чтобы ждать было не так скучно и навязчивые мысли о Римире хоть немного поутихли.

Сюжет проходил мимо меня, я глубоко ушла в свои раздумья и вздрогнула, когда Алексей сел за руль.

– Юлька-свистулька, о чем задумалась? – улыбнувшись, спросил он.

Я вытащила из уха наушник и переспросила:

– Что?

– Что смотришь, говорю? – легко «повторил» Леха, заводя мотор.

– Фильм про маньяка, – честно ответила я.

– А по тебе и не скажешь, – присвистнул Леха, – с виду одуванчик.

– Вот только давай без одуванчиков, – попросила я, приглаживая волосы