Бремя сильных - Андрей Олегович Рымин

чудищ? Ответов на эти вопросы Яр не знал и лишь только надеялся, что мужчина, сидящий сейчас перед ним, может многое. В том числе и найти на пришельцев управу. Мудрейший с надеждой смотрел в столь проницательные глаза человека, чей возраст превосходил его собственный вдвое. Сейчас… Сейчас, наконец, он услышит план предстоящей борьбы с иноземными тварями.

Каково же было его удивление, когда северянин продолжил совсем об ином:

— Яр, ты хотел бы иметь детей?

Вопрос заставил Мудрейшего вздрогнуть.

— Уверен, что да, — не стал дожидаться ответа валонгец. — Мы все об этом мечтаем. И мечты эти вполне могут сбыться. Существует возможность снять с нас это проклятье. По крайней мере, я в это верю. По ребенку раз в шесть веков… Согласись, слишком мало.

Яр молча слушал, стараясь не выдать нахлынувших на него чувств. Ну а валонгец тем временем продолжал запутывать его еще больше.

— Мы давно бы могли покорить этот мир, заселить его нашими братьями, улучшить, развить, оживить, построить идеальное общество — без насилия, голода, боли и смерти. Справедливое, мудрое, честное… а главное, вечное! Вот в чем наша конечная цель! Как тебе? Только представь — мир, победивший смерть! Понимаю — звучит чересчур вызывающе. Но мы правда хотим лучшей жизни для всех. В том числе и людей.

Мудрейший не знал, что сказать. Прозвучавшие откровения для него были чем-то далеким, непознанным. Новый мир всей своей необъятностью так пока и не влез Яру в голову. Рассуждать о каких-то там «обществах», судьбах мира и прочем он готов еще не был, зато важное и понятное слово «дети» моментально заполнило мысли Мудрейшего. Яр и правда когда-то мечтал о ребенке, но с годами смирился, решив, что отцовство ему недоступно. И теперь перспектива познать это счастье ввела его в ступор. Мудрейший молчал, погрузившись в себя, но ответа никто и не ждал. Не дав собеседнику собрать мысли в кучу, валонгец продолжил вещать:

— Заметь, я перешел на ты. Мы еще не друзья — для таких вещей времени нужно больше. Но оно у нас есть, и мы станем друзьями. Сейчас я авансом хочу рассказать тебе то, что известно лишь толике избранных. Я прошу мне поверить и в ответ самому говорить откровенно, как с другом. Ты согласен пойти мне навстречу и довериться полностью?

— Мне казалось, вчера я и так вам доверился, — сдержанно отреагировал Яр на тираду Вечного. — Я вас слушаю.

— Тебя, Яр. Тебя. Хватит выкать, — замахал руками валонгец. — Мы же вроде условились… И прости. Я тебе до сих пор не представился. Мое имя — Эркюль Дамаран. Настоящее имя. Единственное, которое выбрал не я. — Вечный на мгновение замолк, вспоминая о чем-то. — Было много других, да и впредь еще будут. Куда же без этого, — Губ валонгца коснулась улыбка. — Например, здесь в Империи меня знают, как Малкольма Зорди. Двадцать лет я ходил под личиной купца, но его время вышло. Теперь это имя придется забыть… Да оно мне уже и не нужно. Купец свою миссию выполнил, дождался момента, когда путь на юг вновь раскроется. Дальше время настало вступать в дело мне — сыну Бури, магистру Ордена Мудрости, повелителю королевства Валонг.

Произнося последнюю фразу, Вечный стремительно преображался. Плечи двинулись в стороны, распрямляясь, подбородок и брови поплыли вверх, грудь поднялась. Краткий миг — и на Яра смотрел совершенно другой человек. Грозный, властный, решительный. Вождь, правитель, хозяин, непререкаемый лидер.

Но мгновенья прошли, Вечный выдохнул, мышцы лица расслабились и северянин опять превратился в того простого симпатичного парня, каким был недавно.

— Удивлен? Я и правда правитель Валонга. Не король — эта роль мне без надобности. Многих слов ты не знаешь, и понимать мою речь тебе сложно, но поверь — дело, которое меня повлекло сквозь разлом в ваши земли, имеет огромную важность. Я надеялся отыскать твою мать — это правда. Но гораздо сильнее — уж извини за мою прямоту — Ордену нужен кристалл.

Сердце Яра рванулось в груди, а рука сама собой полезла за пазуху, где когда-то висел на шнурке кулон с Звездным Камнем. Глаза Дамарана расширились. Вечный даже привстал, видно вздумав, что сейчас он увидит заветный кристалл. Но ладонь возвратилась пустой — камня не было. Яр давно перестал постоянно носить драгоценность с собой, опасаясь ее потерять. Магистр расстроенно фыркнул, осознав, что его надежды не сбылись, но вопрос все же задал:

— У тебя камня нет?

— К сожалению, нет. Он покоится под обломками моего дома, на самом юге Долины. — Яр печально вздохнул. — Не успели мы его откопать… Объявилась орда, и пришлось уходить. Думал, после вернусь… А теперь уже поздно. Путь в Долину закрыт — леса кишат тварями.

У него никогда даже мыслей не было, что в маленьком блестящем кристалле сокрыта великая ценность. Звездный Камень был дорог ему лишь как память. Украшение матери, необычная и красивая безделушка, талисман на удачу — не больше. Религиозных взглядов своих соплеменников по отношению к голубому кристаллу Яр не разделял. В колдовство он не верил тем более. И когда новый друг задал этот вопрос, у Мудрейшего не возникло и капли сомнений. Он мгновенно решил рассказать все, что знает о камне, не найдя ни малейшего повода чтобы что-то скрывать.

— Там его уже нет. На развалинах мы побывали, — удивил Яра Вечный. — Обшарили погреб два раза — все без толку. Кто-то опередил нас. И твари здесь ни при чем. Трой сразу заметил, что вход аккуратно засыпан камнями. Чудища этого делать не стали бы, оставили бы как есть. У тебя случайно нет мыслей — кто мог туда наведаться?

Яр растерялся. Какое-то время он молча сидел, раздумывая над этой загадкой. Наконец, сделав некие выводы, он неуверенно попытался продолжить свои размышления вслух:

— Про погреб и камень, оставшийся в нем, знали только мальчишки, помогавшие разгребать мне завал. Больше некому. Кто-то из них и вернулся к развалинам. Но не Трой — он был с вами. Арил, Мина, Валай и Ралат — до последнего находились при мне. Зака слопал гигант. Кабана вроде тоже убили чудовища. Хотя саму его смерть, как я понял, никто и не видел. А Гамай… Гамая изгнали. Он кое-что совершил непотребное. Вот он — мог бы. Да вот только с чего бы ему возвращаться туда, где мы впервые встретили чудищ? Да и камень… Зачем он ему? Может,