Семья волшебников. Том 4 - Александр Валентинович Рудазов

же, но едва тот закончился – явился во всем блеске. В официальном облачении великого чародея, в своей новой шляпе (Астрид ревниво заметила, что в маминой, а не в их с ежевичиной), с завитой бородой и роскошными закрученными усами. На плече сидел Матти, а в ногах мешался Снежок, оба тоже важные и самодовольные. Зачарованный плащ клубился многоцветной тучей, на поясе висел артефактный меч, и пахло от мэтра Дегатти парфюмом, табаком и старым пергаментом.

– Ваша мудрость, – сделала реверанс Ликарика Эссе.

Какой-то слишком долгий реверанс. Лахджа бросила на девушку быстрый взгляд. Почему в Клеверном Ансамбле столько молодых красивых учительниц?.. Это просто возмутительно.

Майно одарил ее понимающей улыбкой и потер руки, тут же начиная разбираться. Большую часть ему уже передала жена по ментальной связи, так что он только переговорил с мэтром Эйхгорном, спросил профессионального мнения мэтресс Эссе (Лахджа пристально на них смотрела), расспросил обо всем нуля и заявил, что ему все понятно.

– Я никогда не бывал в Тсгечете, но мы поищем по аурическим привязкам, – пообещал он, распахивая окно. Там уже гарцевал Сервелат, стоя прямо на воздухе – кабинет исчисления был на одиннадцатом этаже.

– Я с вами, если не возражаете, – вдруг сказал Эйхгорн. – Не прощу себе, если не увижу это измерение.

– А… ну хорошо, садитесь и вы, – чуть замешкался Майно.

– Я своим ходом. Просто позвольте сесть вам на хвост.

– Вы разве волшебник, мэтр? У меня сказано, что вы приглашенный специалист.

– У меня есть вимана, – пожал плечами Эйхгорн. – Она не может свободно проникать сквозь миры, но прекрасно ходит через червоточины… которую сейчас создадите вы.

– А-а-а… – как-то странно посмотрел на него Майно. – Так вы тот самый… а, неважно.

И он пробурчал что-то невежливое о всяких там корчмарях.

– Я тоже с вами! – заявила Астрид.

– Нет, – отказал папа. – Потом, когда вырастешь.

– Ладно, – проявила неожиданную покладистость девочка. – Потом. Ежевичина, запиши там у себя: когда мы вырастем… думаю, года через полтора… мы отправимся в Тсгечет и будем там изучать исчисление на практике.

– Нет, – снова возразил папа.

– Поздно, дорогой отец, слово дано и обратно не взять, – покачала головой Астрид. – Я уже все решила. Мы с ежевичиной станем великими путешественниками. Как Ахим Горнолли и Индиана Джонс. Мы будем искать редкости и тайности для Тезароквадики. Мы посетим миллион миров и у нас будет миллион приключений. Все будет кудесно.

– Но не через полтора года, – повторил папа.

– Па, да ты не расстраивайся, – сжалилась Астрид. – Может, мы и тебя возьмем. Волшебники в любой экспедиции нужны.

– Спасибо, – невольно улыбнулся папа. – Но сегодня все-таки побудь дома, а мы уж как-нибудь постараемся сами справиться.

– Надеюсь, это безопасно, – проронила Лахджа. – Надеюсь, за порогом не поджидают всякие там…

Она проверила, на месте ли зашитый в воротник мужа оберег против Сорокопута. Немного задержала руку, поправила шляпу, стряхнула с рукава крохотную соринку…

– Измерение Тсгечет безопасно для человека? – спросил у нуля Эйхгорн. – Потребуются ли средства защиты? Каковы физические характеристики вашей планеты, аркала или иного аналогичного образования?

Нуль отвечал, что для человека безопасно, средства защиты не нужны, а физические характеристики он знать не знает.

– Ты в этом всем… ноль, – аж засияла от удачной шутки Астрид. – А?.. а?..

Вероника немного подумала и рассмеялась, но немного фальшиво, потому что естественно не получилось.

– Больше искренности, ежевичина! – возмутилась Астрид.

– Остальные вообще не засмеялись, – заметила сестра. – Я это сделала только чтобы ты не огорчалась, а то очень обидно, когда ты шутишь, а никто не смеется. Уж я-то знаю…

И она тяжко вздохнула.

– Знаешь, а так еще хуже, – сказала Астрид. – Не нужна мне твоя жалость. В жопу себе ее засунь.

– Астрид! – повысила голос мама.

– А знаете, что такое жопа? Это очко. Ноль.

– Астрид! – разозлилась мама. – Прекрати меня позорить! Я тебя из школы заберу и в детский сад отдам! К собратьям по разуму!

Это было совершенно не из-за Астрид, но папа и мэтр Эйхгорн очень быстро засобирались и отбыли вместе с нулем. Мэтресс Ликарика Эссе сказала, чтобы Вероника сходила в деканат, где ей будут мылить шею, а после ужина пришла к ней на дополнительное занятие, потому что с этим психологическим барьером нужно что-то делать. Астрид тоже пошла ужинать. А Лахджа решила прогуляться по вечерней Валестре, раз уж выпал такой случай.

Она неспешно шла по Липовому бульвару, любовалась видами, раскланивалась с поздними прохожими. В небе сияла луна, падал мягкий снежок и цвели зимние мистерийские вишни, которые вывел какой-то волшебник-ботаник. В следующую луну и ягоды пойдут – это удивительное растение цветет и плодоносит при минусовых температурах.

Лахджа свернула на набережную. Море было спокойным, у пирсов стояли корабли, два голема таскали огромные тюки. Из распахнутых дверей пекарни доносился аромат горячей выпечки.

Демоница задумалась. Ей вдруг нестерпимо захотелось украсть сладкий рулет. Метнуться в пекарню, утащить его, а потом убегать по набережной, уминая на бегу свежеиспеченную, свежеукраденную сдобу. Как Аладдин.

До чего же странная и нелепая мысль…

– … Да, понятно, почему у меня такие дочери, – сказала она, жуя булку.

Рулетов в пекарне не было.

Доев булку, Лахджа испытала угрызения совести. Пекарь не заметил кражу, Лахджа могла обнести всю его лавку. Просто слизнуть все с полок. Но она стащила одну булку ценой в восемь лемасов.

Пекарь должен быть благодарен, что так легко отделался. Страшная паргоронская нечисть могла лишить его всего, включая жизнь и детей. Но она этого не сделала, она взяла одну-единственную жалкую булочку!

Никто даже не заметит!

– … Вот, – сказала Лахджа, кладя на стойку медный лем. – Я забыла заплатить. Сдачи не надо.

– Со всяким случается, – добродушно сказал пекарь. – Приятного вечера, госпожа.

Лахджа вздохнула. Гребаная совесть. Вот зачем ей этот рудимент смертного существования? Он разросся почти до изначальных размеров. Даже булку не украсть без моральных терзаний.

Она, в общем-то, именно ради этого ее и стащила. Посмотрела на Веронику и ее жалкие попытки быть плохой, и ей захотелось проверить, способна ли она сама хотя бы булочку спереть. Совершенно ничтожный проступок, который не то что демоны – многие смертные-то проступком бы не посчитали.

– Я совсем раскисла, – произнесла демоница. – Это никуда не годится… а это что?..

Ее обогнал очень торопящийся волшебник. Он преобразовал ноги в четыре колючие хитиновые лапы и мчался быстрее лошади, да вдобавок на бегу еще и приложился к бутылке. Явно эликсир скорости – очертания мага размылись, и он унесся вдаль.

И он тут такой не один был. По воздуху пролетели еще двое. Возник в синей вспышке четвертый. Все мчались