Мороз.К.О. - мэр Елкино - Лина Коваль

же меня помочь просили. Какую-то анкету заполнить по улицам Елкино?

— Да, — голос становится деловым. — Это для отчета надо. В область. Но сейчас, наверное, вам некогда, Нина? Скоро ведь Новый год?..

— Почему это… Я абсолютно свободна!..

Мороз останавливается чуть позади меня, и я чувствую, как плеча касается теплая ладонь. Я сразу вспоминаю, чем мы только что занимались... Сумасшествие какое-то! Еще вчера я этого мужчину не знала, а сегодня мне хочется остаться с ним наедине.

— Ника?

— Чего? — бормочу.

— Ты не против, если я немного поработаю?

Обернувшись, я закатываю глаза, а затем, задев победным взглядом Нинку, выпрямляюсь и задираю подбородок.

— Ой, да делайте что хотите!..

Глава 12. Арбуз или дыня?

Константин

Йога — это пиздец как сексуально, да простит меня Патанджали[1].

Ширинка вот-вот лопнет, а если подключить мою даже не самую живую фантазию и вспомнить, что там у Ники под футболкой, становится вовсе туго.

Потираю глаза ладонью.

Кажется, жар возвращается.

Бесстыдно прикрывая мощный стояк скатертью, из-за экрана ноутбука наблюдаю, как гибкое, стройное тело принимает новое положение.

Охуи… просто прекрасно!

Вырисовывающиеся, по-женски рельефные мышцы на руках и ногах смотрятся о-очень аппетитными. Как и округлые ягодицы, которые то и дело выглядывают из-под свободных шорт.

В голос сглатываем слюну с Альбертом.

«Костик, ты балбес!» — закатывает он выпученные шары.

«Сам такой. Чучело из тебя сделаю… На опыты отдам…» — мысленно мрачно отвечаю.

«Просто гони Айболитиху домой. И начни с того, на чем вы тут закончили… Я чуть попкорном не подавился».

«Надо сначала отчет доделать…»

«Говорю же — кре-тин!»

В завершение Альберт по-совиному гавкает то же самое.

«Кре-тин!..»

Три раза.

Да сам знаю…

Выдохнув, пытаюсь сфокусироваться на таблице, а повернувшись, сразу упираюсь взглядом в два подсдувшихся футбольных мяча.

Ого-о!..

Знаю, что многие мужики мечтают о таких на постоянной основе, но я на чисто философский вопрос: «Арбуз или дыня?» всегда выбирал второе.

Только дыня!..

Упругие, небольшие дыньки дают фору самым спелым круглым арбузам. По версии Константина Мороза, конечно. Я на истину не претендую.

— Так, дальше улица Фролова, — произносит Нина. — Это где пятиэтажка.

— Понял.

— Освещение там есть, вчера с работы шла и заметила. А вот дороги не почищены. И летом вечно грязно. Ливневка, видимо, забилась.

— Хорошо, — фиксирую для себя.

Жизнь научила меня не верить никому на слово. Когда приступил к работе в Елкино, по отчетам прошлого главы администрации все было прекрасно. Только вот реальность с этими сказками никак не билась, хоть сотрудники и выгораживали своего бывшего начальника.

Тогда начал выяснять, как обстоят дела у простых жителей. Таких, как моя соседка.

Взгляд снова привлекает Ника.

Интересная она. Привык к тому, что обычно нравилось девушек пощупать, а на такую и смотреть в радость. Губы мягкие кусает, дышит часто, «дыньки» плавно вздымаются. Чего-то хмурится Мандаринка, ушко правое потирает.

Всхлипывает жалобно.

Не могу, блин.

— Что такое? — рукой останавливаю поток льющейся информации от Нины.

— Сережку потеряла, — хнычет.

Показывает мне вторую, слева. Стекляшка вроде обычная. Вряд ли у простой медсестры бриллианты в половину уха?..

— И что так переживать?.. Подумаешь! — хмыкаю.

Ника с помощью одного только взгляда четвертует мое лицо.

Скальпель, блин.

— Переживаю — значит, есть из-за чего… Вы… Ты не помнишь… Вчера… — теперь смотрит на Нину выжидающе, словно пытается сделать так, чтобы она исчезла. — Сережка вчера была?..

Вспоминаю прошлую ночь. Ощущения ее тела, касания, мягкую, податливую влажность. Смотрю вниз, поправляя скатерть, которая уже не справляется с масштабом трагедии.

— Насколько я помню, вчера была… — хрипло отвечаю.

— Блин… Значит, здесь где-то потеряла…

Ника оглядывается по сторонам. Недоверчиво, даже с подозрением смотрит на Альберта. Тот, обидевшись, отворачивается к стене.

— Продолжим, Константин Олегович? — чуть нервно спрашивает моя соседка.

— Да, — с неохотой отвечаю, быстро вытряхивая из головы образы вчерашней ночи.

Это все гребаный трудоголизм.

Был бы алкоголиком, как Левка подумал, давно бы расслабился и потрахался.

— А в центре? Расщелина посреди дороги!..

— Что? — хмурюсь.

— Расщелина…

— А… — киваю, представляя возбужденным мозгом совсем не то.

— И на Ленина. Константин Олегович, видели, что молодежь вытворила? Лавочки все снесли, остановку поломали. Теперь осенью в дождь даже укрыться негде…

— А зонты вам на что? — психует Ника. — И лавочки… Нашли проблему. Вы бабка старая?

— В смысле бабка? — с агрессией переспрашивает Нина. Возраст для нее — больная тема, а Скальпель ее который раз цепляет.

— Давайте успокоимся, девушки, — предлагаю примиряюще. — Пирогов поедим…

«Только попробуй», — предупреждающе смотрит Ника и решительно поднимается с дивана.

— Пироги на ночь есть вредно. Я устала, — капризно сообщает, будто мы с ней здесь одни. — И вообще…

Молча наблюдаю, как она тянется к футболке и... стягивает ее.

Альберт делает поворот головой на девяносто градусов, Нина от такой наглости сопит справа, а я, как идиот, снова и снова смотрю на тонкое кружево, едва прикрывающее загорелое тело. Две полоски ткани с красными крестами.

— И вообще, у нас время укола, Константин Олегович. Жду вас наверху.

В гробовой тишине Ника подхватывает футболку и, виляя задницей, поднимается на второй этаж.

— Я, пожалуй, пойду, — с обидой произносит Нина, наконец-то заправляя вырез на груди.

— Ага.

— Тарелки завтра заберу.

— Конечно.

— До свиданья.

— С Новым годом, Нина.

Блядь.

Вздыхаю и дожидаюсь оглушительного стука двери.

Взглянув напоследок на черно-белые таблицы на экране, со спокойной душой шлю их на хрен и жму на крестик, не забыв сохранить.

Работа ведь не член, всю жизнь простоит!

Задвинув шпингалет на входной двери, стягиваю футболку и расстегиваю пуговицу на джинсах. Вприпрыжку поднимаюсь по лестнице.

«Эй... Так нечестно. Не по справедливости!» — орет Альберт мне в спину.

Оборачиваюсь. Голова уже не варит...

— Ла-адно, — сжалившись отвечаю. — Можешь сожрать мясо!..

[1] индийский философ, являющийся автором «Йога-сутры» — базового текста философской школы йоги (прим. авт.)

Глава 13. Мэр умеет и на бис

— Ну и где ты? — слышу из коридора.

Затаившись за дверью, сжимаю в руках футболку.

С ума сошла!..

Сердце бьется как у трусливого зайчонка. Вот-вот вовсе выпрыгнет или протаранит грудную клетку. Просто поверить не могу, что решилась на такое. В моменте порой слишком смелая, но