Семья волшебников. Том 4 - Александр Валентинович Рудазов

Она недовольно смотрела на снежные кучи. Астрид приволокла сестру на горку почти насильно, и та карабкалась теперь по склону, потому что если уж оделся и вышел, то надо кататься, иначе ради чего все это было?

– Ежевичина, ты чо-та докира смелая стала, – сказала Астрид, сажая сестру на санки и спихивая с горы. – Проверим-ка твою смелость.

– А-а-а-а-а-а!.. – унеслось вдаль.

Кудесная горка получилась. Мама соорудила ее еще вчера, как только повалил снег. А сейчас печет пирожки, и они как раз будут готовы, когда дочери замерзнут и прибегут… хотя Астрид не замерзнет. Это ежевичина закуталась в сто одежек, а Лурия вообще похожа на ком пуха. На Астрид же из теплого только шапка, да и то потому, что она стильная, с парой золотых крылышек.

Астрид еще летом себе купила. Сразу выбрала и заявила, что это бета-версия шлема солариона. А мама тогда почему-то скривилась и несколько раз переспросила, точно ли Астрид хочет именно эту шапку, а не какую-нибудь еще.

Но остальные-то и вполовину такими же кудесными не были. Они все обывательские какие-то, без характера. Чтобы просто напялить шапку на башку и ходить как дурак.

Кроме Копченого на каникулы приехали погостить Свизанна и староста Ромулус. Свизанна – на несколько дней, а потом еще, наверное, потому что ее родители живут в Валестре, так что она может просто забегать в гости, когда захочет. Астрид и Витарию звала, но та на каникулы поехала к своим родителям.

А со старостой случайно получилось. Он просто мимо проходил, когда Астрид своих девчонок приглашала, ну она и его тоже позвала, просто из вежливости. Думала, откажется, а он взял и не отказался. Хорошо еще, что это Ромулус, а не Двеске какой-нибудь.

– Мама сказала, чтоб я вам не докучала, а если буду в тягость, то чтоб сразу шла домой, – стыдливо поделилась Свизанна.

– Не будешь, – заверила Астрид. – Нам тут никто не в тягость, даже дядя Жробис. Он завтра в гости приедет, кстати. А ты что, прямо с улицы Тюльпанов домой будешь бегать?

– Ну наша квартира не очень далеко, – пожала плечами Свизанна. – За полчасика можно дойти.

– Она ж у вас прямо над лавкой? На улице Сирени и Крыжовника?

– Ну да.

– Удобно, что у нас в Валестре улицы в основном в честь цветов, – задумчиво сказала Астрид. – Красиво и… красиво. Зато идешь по улице, не видишь указателя, зато вокруг тюльпаны, значит и улица Тюльпанов. Скорее всего.

– Но там же не только тюльпаны растут, – сказала Свизанна. – На улице Сирени и Крыжовника не только сирень и крыжовник. У нас там очень много роз растет. И еще вишня есть.

– Да, ты права, это какая-то бессмыслица, – согласилась Астрид. – Почему вы не выкорчуете все эти розы и вишню?

– Зачем?

– Чтобы иностранцы не путались.

– Там есть указатели… не надо выкорчевывать розы… моя мама выращивает розы… возле лавки…

– Как хотите, я вам добра желаю, – пожала плечами Астрид. – Слушайте, а почему улица Алхимиков тогда не цветами называется? И площадь Философов еще.

– А они старые, – объяснил староста Ромулус. – Им много веков.

– И что с того?

– А просто в старину в Валестре алхимики жили с алхимиками, артефакторы с артефакторами, метаморфы с метаморфами, некроманты с некромантами. И улицы так и назывались. Но потом город рос, перестраивался, старые улицы исчезали, новые появлялись, а жили уже все вперемешку. Ну и стали давать названия по тому, что на этих улицах росло. Но самые старые улицы до сих пор носят старые названия.

– А ты это откуда знаешь?

– В учебнике прочитал. Мы это скоро проходить будем, кстати.

– А, удобно тогда, что я уже все знаю, – решила Астрид. – Хотя если подумать – лучше б улицы не цветами называть, а всякими великими именами. Живешь ты такая на улице какого-нибудь Барабыса Железного Посоха – и всяко кудесней, чем на улице Тюльпанов.

– Не, лучше уж называть улицы цветами, – возразил староста Ромулус. – В моей стране улицы в городах называют в честь королей и вельмож. И если какой-то вельможа вышел из фавора, то улицы его имени сразу переименовывают и указатели меняют. А если какого-то короля свергают или вся династия меняется, то переименовывают вообще все, что с ними связано. Когда я был маленьким, наша улица называлась улицей Королевского Величия, но семь лет назад ее переименовали в улицу Побед Жоакина, а еще три года назад – в улицу Победы над Жоакином.

– Кир запомнишь, – посочувствовала Астрид.

– У меня папа – почтальон, – вздохнул Ромулус. – Ему в эти годы непросто было. Он только запомнил все новые названия, а их опять меняют.

Староста уныло рассказал, что его папа, наслушавшись рассказов сына, тоже хотел перебраться в Мистерию. Только кому тут нужен человек, умеющий только разносить почту? Тут у всех дальнозеркала, газеты в ящиках материализуются волшебным образом, письма разносят духи всякие.

– Трудно ему будет, – согласилась Астрид, усаживая на санки вернувшуюся Веронику.

Они прокатались на санях до вечера. К ним еще Зубрила присоединился, потом Уберта и даже Кланос, которого вообще никто не звал, но он зачем-то приперся. Всей гурьбой играли в снежки, а когда стемнело – вернулись домой и еще долго играли в настольные игры. Кланос с Ромулусом – в манору, причем Ромулус Кланоса обставил, как маленького.

Астрид это понравилось. Вот не зря она позвала старосту в гости.

А Вероника, как обычно, устроилась в кресле у камина и хотела погрузиться в книгу, но ее вдруг дернул за плечо папа. Попросив не шуметь, чтобы остальные не услышали, он отвел девочку наверх, на чердак.

Там были мама и фамиллиары – Снежок, Тифон, Матти, Токсин. А еще – очень много печатей. Ими были расписаны стены, потолок, каждая половица. В центре – огромная сетка призыва, и вокруг плавал призрак дедушки Айзы.

– Ежевичка, у меня к тебе будет большая просьба, – сказал папа очень серьезно. – Ты помнишь того широкого дядю, который приходил летом? Его еще Астрид напугала.

– Помню, – кивнула Вероника.

– Это очень нехороший дядя. Ты носишь оберег?

Вероника сняла шляпу и показала потайное отделение в тулье. Там висела маленькая костяная птичка, которую папа вручил ей летом и наказал всегда держать при себе.

– Молодец, – сказал он. – Никогда его не снимай, он не позволит заморочить тебя, утащить в иное пространство или воздействовать демонической силой.

– Тому дядьке?..

– Ему, да. Дело вот в чем. Мы с мамой хотим попробовать его призвать.

– Это я могу! – обрадовалась Вероника.

– Я тоже могу, – кивнул папа. – Но понимаешь… так,