«Энергетическая вспышка»: Путешествие сквозь рейв-музыку и танцевальную культуру - Саймон Рейнольдс
К 2007 году дабстеп стал не просто буквально доступен так, как никогда не были доступны джангл, UK-гэридж и грайм, но и сама музыка становилась более доступной для восприятия: все более напористой, прямолинейной и построенной на тяжелых риффах. В годы своего становления дабстеп был звуком для ценителей: глубоким и темным, привлекающим аудиторию, состоявшую в основном из бывших джанглистов и ветеранов рейва девяностых. В Америке ранние дабстеп-клубы, такие как нью-йоркский Dub War, тоже создавались по образу и подобию британских, с расслабленной, дружелюбной и, возможно, даже слишком спокойной атмосферой. Все это начало меняться с появлением воббла. В раннем дабстепе бас-дроп представлял собой тектонический сдвиг субнизких частот, часто с регги-вайбом, отсылающим к Ямайке через On U Sound и PiL. Но воббл-звучание, первопроходцами которого стали такие треки, как «Oskilatah» Скрима (Skream), заменило традиционные рутс-басовые партии на зазубренные басовые риффы, механически содрогающие пространство. Особенно важную роль сыграл трек Коки (Coki) «Spongebob», где басовая линия была создана на основе замедленного смеха этого мультяшного персонажа.
Как в Великобритании, так и в Северной Америке воббл-треки привлекли на сцену новую, более молодую публику и оказались особенно популярны среди студентов и разочаровавшихся поклонников драм-н-бейса. Такие диджеи, как Skream и Plastician, обнаружили, что играют в более крупных залах, и сознательно или подсознательно начали ориентировать как свои сеты, так и собственные треки на то, от чего многотысячная толпа будет сходить с ума. Некоторые наблюдатели отмечают, что свою роль сыграл запрет на курение в британских клубах: поскольку незаметно раскурить косяк больше не представлялось возможным, тусовщики переключились на колеса, и уровень энергии, соответственно, вырос. Как бы то ни было, дабстеп превратился в музыку для больших арен и прайм-тайма.
Дабстеп также проникал на британские сквот-рейвы и фри-пати, вытесняя привычный для красти-путешественников репертуар из «закрученного» пси-транса и эсид-техно. (Похожая ситуация происходила и в Америке на фестивалях джем-бэндов — примерном аналоге британской неохипповой рейв-сцены.) Из разных источников следовало, что красти-рейверы нашли идеальное сочетание между вобблстепом и кетамином — наркотиком, заполонившим эту тусовку. Отсюда и названия треков вроде «2muchket» («Слишком много кета») и «Ketamine Ocean» («Кетаминовый океан»). И отсюда же отзывы пользователей в сети:
«Тяжесть кетамина творит магию в сочетании с суббасом. Диссоциация, которую он дает, идеально сочетается с мрачным, механическим ощущением от музыки. А психоделические неоновые эффекты вещества отлично гармонируют с инопланетной атмосферой дабстепа».
«КЕТ СОЗДАН ДЛЯ ДАБСТЕПА. КРИВИСЬ. ЗАКИДЫВАЙСЯ».
Слышались также жалобы от истинных адептов и хранителей сцены, которые терпеть не могли то, как кет влиял на атмосферу в клубах: обдолбанные «кет-зомби», шатающиеся по танцполу как в полузабытьи и пускающие слюни тебе на футболку, или валяющиеся в коме по углам. Магазин одежды в Бристоле — второй столице британского дабстепа и месте, где этот наркотик, похоже, был особенно популярен, — даже начал продавать футболки со слоганом: «Дабстеп против кетамина» («Dubstep Against Ketamine»).
Был ли это кет или MDMA, или просто приток молодых, энергичных фанатов, не знавших корней музыки и не обремененных благоговением перед историей, но по мере роста популярности и приближения к мейнстриму в дабстепе что-то изменилось. Удивительно — меня это точно застало врасплох — но дабстеп превратился в хардкор-сцену. Причем в двух смыслах: жанр, который всегда казался размытым, обрел в лице воббла свое стилистическое хардкор-ядро. И эта новая сфокусированность сцены и звучания сопровождалась ростом хардкорного менталитета. На шестом году своего существования дабстеп стал безбашенной, отвязной сценой, где заправляли обычные тусовщики и упоротые рейверы, а не только критики и исследователи. Это противоположно тому, что обычно происходит с музыкой: как правило, центр не удерживается, начинается фрагментация, ускоряемая слиянием стиля с соседними жанрами. Музыка взрослеет и облагораживается. Становясь благопристойной и немного бесхребетной, она теряет массовую аудиторию, которая обычно совпадает с молодой. (Хорошим примером здесь служит превращение драм-н-бейса в фоновую музыку для гостиных в девяностых.) Но с дабстепом произошло нечто совершенно обратное: вместо того чтобы взрослеть, дабстеп стал молодеть и упрощаться. Было ли это эволюцией или деградацией — вот главный камень преткновения последних четырех лет или около того.
Главными возмутителями спокойствия стали такие откровенные популисты, как Caspa и Rusko, которые нагнетали агрессию и примеряли на себя пацанский имидж в треках вроде «Cockney Thug» и мини-альбомах вроде «’Ave It: Volume 1». В треке «Well ’Ard» использовался вокальный семпл из криминальной комедии Гая Ричи «Большой куш»: «Этот тип был настолько жестким, что его боялись даже его собственные чертовы кошмары». Caspa назвал своим любимым фильмом «Фабрику футбола», картину о футбольном хулиганстве, а один из своих треков окрестил «Riot Powder» («Порошок для беспорядков») — в честь кокаина, как его называют ультрас клуба «Фейеноорд», которые принимали его, чтобы довести себя до неистовства берсерков.
Словно вторя джанглу, стиль Caspa и Rusko, ориентированный на публику, некоторые окрестили «джамп-апом» от дабстепа. Музыка менялась, уровень энергии и агрессии рос. Воббл никуда не делся, но сместился в среднечастотный диапазон — на рок-частоты. Пытаясь заложить как можно больше изгибов и изломов в программирование баса, продюсеры создавали брутально-барочные бас-линии, напоминавшие соло гитариста после лоботомии. Множество паттернов и тембров накладывались друг на друга, образуя бурлящее месиво, похожее на звук бензопилы, пробивающейся сквозь сточные воды. Названия треков и имена артистов обыгрывали тошнотворные и отвратительные аспекты нового стиля: например, дискография Стенчмена (Stenchman) включает треки «Puking Over» («Рвота наружу») и «The Taste of Vomit» («Вкус рвоты»). Фанаты были в восторге от «филтстепа» (filthstep). В Лос-Анджелесе даже открылся клуб под названием Pure Filth («Чистая грязь»).
Микро-отредактированная, тембрально искаженная бас-линия стала новой осью инноваций, заняв место, которое в джангле когда-то принадлежало брейкбит-науке. И точно так же, как манипуляции с брейкбитом стали возможны благодаря программам вроде Cubase, мерзкие, но при этом сугубо синтетические бас-линии дабстепа во многом появились благодаря программе для создания музыки Massive. Созданный компанией Native Instruments, этот синтезаторный плагин устанавливается на ваш ноутбук или в цифровую аудиостанцию (DAW) и позволяет густо замешивать различные синтезаторные текстуры, чтобы создавать самые жирные и склизкие басы.
Именно звучание Massive в конечном итоге вывело дабстеп на пик популярности в Северной Америке. Ключевым
