Педагогическое наследие - Михаил Ильич Ромм
Таким образом, Толстой часто применяет аналогичные или почти аналогичные приемы. Собрав материал, готовящий какое-то событие, он доводит читателя до начала открытого действия и тут внезапно способом параллельного монтажа уходит в сторону, чтобы в какой-то кульминационный момент вновь вернуться к основному действию уже после ожидавшегося события.
Мне хочется привести вам еще один, весьма поучительный пример в отношении монтажа изобразительного и звукового ряда, соединения звука и кадра, драматургической работы звука в монтаже, идейного осмысления монтажных ходов. Это большая сцена охоты из «Войны и мира» Сцена эта очень велика, и подробный разбор каждого кадра в ней занял бы слишком много времени. Но я полагаю, что после того, как мы с вами разобрали несколько пушкинских и толстовских сцен, вы сами по мере моего чтения будете отмечать отдельные кадры, тем более что у нас с вами не было расхождений в оценке крупностей и ракурсов при чтении Пушкина и Толстого. Они пишут с такой ясностью, что пресекают всякую возможность разночтений.
Построение сцены таково: сначала идет облава на волка, в которой принимает участие и старый граф, затем охота на зайца, где соревнуются три помещика – очень богатый Плагин, среднебогатый – Николай Ростов и совсем бедный, оскудевший дворянин – дядюшка; заканчивается сцена в доме у дядюшки – там пляшет Наташа, там показана идиллическая картина жизни дядюшки-помещика в своей усадьбе.
Отрывок этот очень интересен, и анализ его поможет нам выяснить, насколько построение сцены, монтаж и способ съемки связаны с общей идейной концепцией, с замыслом писателя, с внутренней тенденцией того материала, который нам предлагает литература.
Я буду читать с купюрами, частично рассказывать.
Начинается сцена с описания осени, когда наступает охотничья пора.
«…15‐го сентября, когда молодой Ростов утром в халате выглянул в окно, он увидал такое утро, лучше которого ничего не могло быть для охоты: как будто небо таяло и без ветра спускалось на землю. Единственное движение, которое было в воздухе, было тихое движение сверху вниз спускающихся микроскопических капель мги или тумана. На оголившихся ветвях сада висели прозрачные капли и падали на только что свалившиеся листья. Земля на огороде, как мак, глянцевито-мокро чернела и в недалеком расстоянии сливалась с тусклым и влажным покровом тумана. Николай вышел на мокрое с натасканной грязью крыльцо: пахло вянущим лесом и собаками. Чернопегая, широкозадая сука Милка с большими черными навыкате глазами, увидав хозяина, встала, потянулась назад и легла по-русачьи, потом неожиданно вскочила и лизнула его прямо в нос и усы. Другая борзая собака, увидав хозяина с цветной дорожки, выгибая спину, стремительно бросилась к крыльцу и, подняв правило (хвост), стала тереться о ноги Николая.
– О-гой! – послышался в это время тот неподражаемый охотничий подклик, который соединяет в себе и самый глубокий бас и самый тонкий тенор; и из-за угла вышел доезжачий и ловчий Данило, по-украински в скобку обстриженный, седой, морщинистый охотник, с гнутым арапником в руке и с тем выражением самостоятельности и презрения ко всему в мире, которое бывает только у охотников. Он снял свою черкесскую шапку перед барином и презрительно посмотрел на него. Презрение это не было оскорбительно для барина: Николай знал, что этот все презирающий и превыше всего стоящий Данило все-таки был его человек и охотник».
Таким образом, отрывок начинается с пейзажа, причем поначалу показанного через окно, а затем в ряде самостоятельных кадров. Затем Николай выходит на крыльцо, и Толстой окружает его только теми деталями, которые необходимы для введения в атмосферу предстоящего эпизода охоты. Мало ли что могло попасть на глаза Николаю, вышедшему на крыльцо барского дома? Но Толстой отбрасывает все ненужное и мобилизует внимание только на предстоящей охоте. Барский двор как бы пуст, и единственные существа, которых видит Николай, это собаки, описанные очень подробно, и доезжачий Данило. Мы в доме Ростовых не в первый раз, но с собаками встречаемся впервые. Такой отбор деталей художником очень интересен и поучителен, – и Данила и собаки впервые появляются именно здесь, потому что приближается охота.
Дальше идет короткий разговор между Данилой и Николаем, который сводится к тому, что есть волки и можно охотиться.
«Через пять минут Данило с Уваркой стояли в большом кабинете Николая. Несмотря на то, что Данило был невелик ростом, видеть его в комнате производило впечатление подобное тому, как когда видишь лошадь или медведя на полу между мебелью и условиями людской жизни. Данило сам это чувствовал и, как обыкновенно, стоял у самой двери, стараясь говорить тише, не двигаться, чтобы не поломать как-нибудь господских покоев, и стараясь поскорее все высказать и выйти на простор, из-под потолка под небо».
Толстой особое внимание обращает на такое несоответствие Данилы барской жизни и, как мы впоследствии увидим, со специальными намерениями.
«Окончив расспросы и выпытав сознание Данилы, что собаки ничего (Даниле и самому хотелось ехать), Николай велел седлать. Но только что Данило хотел выйти, как в комнату вошла быстрыми шагами Наташа, еще не причесанная и не одетая, в большом нянином платке. Петя вбежал вместе с ней.
– Ты едешь? – сказала Наташа, – я так и знала! Соня говорила, что не поедете. Я знала, что нынче такой день, что нельзя не ехать.
– Едем, – неохотно отвечал Николай, которому нынче, так как он намеревался предпринять серьезную охоту, не хотелось брать Наташу и Петю. – Едем, да только за волками: тебе скучно будет.
– Ты знаешь, что это самое большое мое удовольствие, – сказала Наташа. – Это дурно, сам едет, велел седлать, а нам ничего не сказал.
– Тщетны Россам все препоны, едем! – прокричал Петя.
– Да ведь тебе и нельзя: маменька сказала, что тебе нельзя, – сказал Николай, обращаясь к Наташе.
– Нет, я поеду, непременно поеду, – сказала решительно Наташа. – Данила, вели нам седлать, и Михайла чтобы выезжал с моей сворой, – обратилась она к ловчему.
И так-то быть в комнате Даниле казалось неприлично и тяжело, но иметь какое-нибудь дело с барышней, – для него казалось невозможным. Он опустил глаза и поспешил выйти, как будто до него это не касалось, стараясь как-нибудь нечаянно не повредить барышне».
Так заканчивается экспозиция этой большой сцены. Постепенно собираются разнообразные силы для эпизода охоты: сначала собаки, Данило, а затем Наташа и Петя со своим маленьким конфликтом. Конфликт нужен Толстому потому, что если просто пригласить Наташу, будет неинтересно; но и на ссоре он не особенно настаивает, задевая ее мельком для подкрепления атмосферы охотничьего возбуждения.
Что до
