Дом по соседству - Пайсано

во-вторых, пытаться за ним подсматривать нельзя. Это, может, было и правильно по отношению к другим детям, которые не должны были брать пример с Гарри и Гермионы и не пытаться подстеречь своего папу или дядю, одетого Сантой. Это, может быть, и хранило детвору от разочарований и прочих потрясений: например, похожих на то, что описано в шутливой рождественской песенке о том, как мама целовалась с Сантой. Но Гарри и Гермиона сделали из слов воспитательницы очень большие выводы — во-первых, о том, что взрослые не так уж много знают, а во-вторых, что только тот, кто делает что-то, чего делать нельзя, и увидит все интересное.

— Давай шалить, — предложил Гарри, когда воспитательница отошла, и посмотрел на красивую вазу, стоящую на шкафу.

— Ага! — согласилась Гермиона, которой тоже хотелось порассматривать вазу, и они вдвоем полезли по полкам вверх, после чего на них предсказуемо посыпались из шкафа игрушки и книжки, а ваза слетела со шкафа и разбилась вдребезги.

— Ой, — сказал Гарри, зависнув на середине шкафа.

— О-ё-ёй, — согласилась Гермиона, которая понимала, что им сейчас влетит.

Гарри услышал, что Гермиона расстроена и напугана, и ваза собралась из осколков обратно.

— Ваза! — с гордостью сказал Гарри, когда воспитательница сняла его со шкафа.

— Ваза целая, — уточнила Гермиона, она лезла по шкафу медленнее и потому залезла не так высоко и первой решилась спрыгнуть. — И красивая.

Заперли в кладовке до обеда их все равно, но, по крайней мере, воспитательница не сильно сердилась и расстраивалась, и Гермиона нашарила Гарри в темноте и чмокнула его в щеку.

— Ты опять меня спас, — сказала Гермиона. — Спасибо.

— Будем еще шалить? — хитро сказал Гарри, и Гермиона задумалась: с одной стороны, шалить было нехорошо, с другой стороны — тем, кто шалит и делает то, что нельзя, показывают и Санта-Клауса, и красивую вазу, и еще очень приятно посмотреть на волшебство, которое совершается ради тебя.

— Ага!

С тех пор в доме Грейнджеров и в детском саду неподалеку начались веселые времена: Гарри и Гермиона ходили искать в белом зимнем лесу белого зайца; залезли по пожарной лестнице на крышу детского сада и отламывали от водостока сосульки; проверили на прочность ледок рядом с домом и вернулись домой в хлюпающих ботинках. От серьезных увечий и неприятностей их спасала стихийная магия Гарри, чье вмешательство только укрепляло их в мысли, что все обойдется и сойдет им с рук; наказывать их было довольно бесполезно, потому что совместные приключения им были слаще конфет, которых их в наказание лишали, а запирать их в кладовке помогало только от немедленного продолжения проделок: Гарри и Гермиона нашаривали друг друга в темноте, устраивались рядышком, о чем-то шептались, и казалось, что им больше ничего для счастья и не нужно — вот только на приключения их потом тянуло все равно. Драть неслухам уши и давать им ремня было против принципов доктора Грейнджера, и он вызвал в свою клинику Кингсли — дом Грейнджеров Дамблдор в свое время зачаровал так, что гостей из магического мира Джону и Мэри приходилось проводить туда буквально под руки.

— Да в общем ничего страшного, — заверил доктора Грейнджера Кингсли, который в детстве тоже был тем еще сорванцом, другие люди не попадают в аврорат и не вступают в тайные общества. — Гарри, похоже, действительно будет очень сильным магом — уже в таком возрасте стихийная магия оберегает его словно по заказу. И ты знаешь, мне кажется, что он бережет Гермиону как самого себя — если она когда-нибудь, Мерлин ее упаси, свалится с крыши, он успеет ее поймать своей магией.

— Знаешь, мне как-то не хочется проверять, — признал Джон Грейнджер. — Ты же сам говоришь, что магов хранит их стихийная магия, в том числе от инфекций и серьезных травм. Но ведь маг только Гарри, а Гермиона нет! Если она попадет в больницу с пневмонией, ее что, тут же излечит его стихийная магия?

— Ну нет, наверное, — признал Кингсли. — Но пока же ничего не случилось, у твоей дочки, судя по тому, что ты рассказываешь, железное здоровье. Магию нужно тренировать, и иммунную систему нужно тренировать, они от этого только сильнее делаются. Хотя ладно: вот тебе монетка на всякий случай, нажмешь на нее — вызовешь меня. И компас я для тебя зачарую, чтобы тебе было легче их искать — сейчас прямо от тебя схожу к ним в детский сад и настрою на них стрелку.

— И вот еще чего, — добавил Кингсли, — у нас в волшебной школе, где мы все учимся, хулиганам назначают отработки. Например, захотел полетать в столовой на метле, уронил директору в суп ботинок — значит, следующую неделю по вечерам отмываешь тряпкой пол рядом с главным входом, куда все школьники ежеминутно натаскивают грязи.

— И что, это помогает?

— Ну как помогает, пол зато чистый всегда.

Джон Грейнджер все же был заинтересован в безопасности своих детей, а не в избавлении себя от домашней работы, тем более что в нежном пятилетнем возрасте от помощи Гарри и Гермионы по дому порой бывало больше вреда, чем пользы. Впрочем, Гарри благодаря своим проделкам хорошо научился чистить картошку, а потом ее варить — так уж ему, видно, на роду было написано, — а Гермиона аккуратно избавляла дом от пыли и даже мало что разбивала в процессе. Но в конце концов Джон Грейнджер нашел решение, за которое ему было немного совестно, хотя действовало оно безотказно: когда Гарри и Гермиона летом зачем-то рванули в лес Дин и даже почти доехали дотуда зацепом на бензовозе, Джон Грейнджер запер их по разным комнатам, и вот это отлично сработало, после этого оба почти неделю были шелковые. Конечно, сидеть одному в комнате, пока толком не умеешь читать, попросту скучно — не сравнить с тем, чтобы сидеть наказанными вдвоем и с удовольствием вспоминать детали недавней проделки, но Джон Грейнджер чувствовал, что есть еще одна причина: все это время Гарри и Гермиона были неразлучны, Джон даже помнил, как первые месяцы они спали под одним одеялком, потому что так осиротевший Гарри меньше плакал по ночам, и вот поэтому они так приросли друг к другу, что даже короткая разлука была для них болезненна.

К сожалению или к счастью, вскоре из Северной Ирландии вернулся Сириус: Сириус за свое поведение на