Олень (СИ) - Mr.Eugene

– Если это хвала, то благодарю...

– А если нет? – Перебил меня принц с интересом и аккуратным вызовом в голосе.

– Хулу можете оставить себе. – Иронично улыбнулся Оберину, оставшись полностью равнодушным к лёгкой провокации. – Не люблю по пустякам волноваться, знаете ли. Тем более, такие пышные праздники устраивают не для Вас.

– Ха! – Деланно возмутился Оберин, уперев правую руку с поводьями в бок. – А для кого?

– Для врагов. – Ответил, растягивая слова, и без нёмека на улыбку, всматриваясь в тёмные глаза дорнийца. – Напомнить, что Дом Баратеонов здравствует и не отбросил свои амбиции.

– Очень рад, – после непродолжительной паузы продолжил Красный Змей уже более спокойным тоном, – что вы не относите мой Дом к врагам.

– А что нам делить, принц? – Вслух задался вопросом. – Горные перевалы, козьи тропы и отроги?

– Всегда можно найти причину...

– Бросьте. – Настала моя очередь перебить собеседника. – Между Баратеонами из Штормового Предела и Мартеллами нет ни противоречий, ни вражды. Хотите предъявить за прошлое? Спрашивайте тех, кто творил историю, а не тех, кто её учит.

– А Вы и вправду не так просты. – Довольно улыбаясь заключил Оберин. – Богами клянусь, Вы бы понравились моему брату – он такой же любитель выдержанных слов и поступков.

– Дорну повезло с таким правителем. – Не мог не вставить свои пять копеек.

– Вы даже не представляете насколько. – Неожиданно мрачно ответил Змей, однако быстро вернул себе бодрый настрой. – А Вы, как я погляжу, не особый любитель охоты, в отличие от супруги. Я и представить не мог, что кто-то к северу от Красных гор в состоянии позволить своей жене участвовать в охоте, да ещё и в мужском костюме.

– Пребывание при дворе короля Роберта очень быстро меняет отношение к таким забавам. – Быстро нашёлся с ответом. – А что касается моей супруги, то почему бы и нет? Кто скажет слово против? У нас столь короткая жизнь, зачем её тратить на бессмысленные запреты? Тем более, что вскоре леди Баратеон придётся позабыть об активных забавах… пусть веселится пока есть время.

– Вас можно уже поздравить? – Удивлённо воскликнул Оберин.

– Преждевременно. – Успокоил дорнийца, примирительно улыбнувшись. – Скажем так, это лишь голос моего сердца.

«И опыт предыдущих браков в прошлой жизни».

– Видимо, сердце у Вас очень чуткое. – Приняв мои доводы улыбнулся Змей. – Рассчитываете на мальчика?

– Воля Богов. – Сокрушённо ответил.

– Боги подарили мне восемь дочерей, лорд Ренли! – Весело продолжил Оберин. – Восемь девочек и ни одного мальчика!

– Может плохо искали? – Серьёзно и без толики издёвки предположил.

– Нет, – загадочно и самодовольно зашептал Красный Змей, – если бы у меня был сын, о нём бы уже прознали все семь королевств, и не я, а он бы ко мне пришёл, требуя своего по праву.

Интересно, что может требовать бастард? Дорн – загадочный край.

– Вы – хороший отец, принц Оберин. – Неожиданно для меня самого сорвалось с губ. – Любите своих детей, заботитесь о них, делитесь своими знаниями и опытом. Подобные качества для благородного человека, к сожалению, большая редкость. Для большинства дети, особенно девочки, всего лишь ещё один ресурс, инструменты, а порой и конкуренты. У моего старшего брата множество достоинств и недостатков, но отец из него... не очень хороший. Сколько бастардов Баратеонов бродит по этой земле? Сколько из них влачат жалкое существование или нуждаются в помощи и защите? Порой очень горько осознавать, что одним детям всё, и тепло и ласка, а другим огрызки и лохмотья.

– Так было, есть и будет, лорд Ренли. – Серьёзным тоном и без насмешек ответил принц. – Что в Семи Королевствах, что в вольных городах. От нас чудовищно мало что зависит... я бы отдал всё, чтобы оказаться в один момент в нужном месте и в нужное время. Успеть, но...

Оберин заскрипел зубами, а его глаза натурально налились кровью и гневом. Отвернувшись, он долго всматривался в лесную чащобу, явно успокаивая свой норов, в чём я ему не мешал, терпеливо дожидаясь, когда Красный Змей остынет.

– Вы понравились моим девочкам. – С ещё одной неожиданной темы возобновил нашу беседу дорниец, вернув себе добрый нрав... или успешно сделав вид, что вернул. – Тиена и вовсе в восторге, только Вас и обсуждают, выпрашивая у вашей жены подробности и детали... будьте осмотрительны, лорд Ренли – дорнийки имеют жуткую привычку добиваться желаемого.

– И Вы так просто к этому относитесь? – С трудом выдавил из себя фразу, не ожидая такого резкого захода. Особенно относительно Аши.

– Это их жизнь, лорд Ренли. – Оберин лишь пожал плечами на мой вопрос. – В этом мире так мало радости и я дал им всё, чтобы они справились с её трудностями. В обиду они себя не дадут...

«А меня?» – чуть было не воскликнул, но сдержался.

В этот момент наш разговор оказался прерван счастливой и извозюканной в грязи и листве Ашей, что на полном ходу приближалась к нам, одной рукой придерживая притороченную к крупу и заливающую его кровью среднюю тушку кабанчика. По ходу, меня вновь будут уговаривать на шашлык.

Впрочем, сам виноват, новатор хренов...

Интерлюдия V

Арианна, сколько себя помнила, завидовала кузинам. Не их мнимой воле, свободным нравам, яркой внешности или пылкости характера. Нет, о чём о чём, а принцесса мечтала о любви, не платонической, а… семейной. Всегда с трепетом, грустью и белой завистью она наблюдала, как Оберин печётся, милуется и обучает своих дочерей. Наставляет по жизни, поддерживает в печали, помогает в трудностях и радуется успехам. Сама Арианна, любви отца и матери, так и не познала.

Её мать, леди Мелларио Мартелл, покинула Дорн более пяти лет назад, вернувшись в свой родной Норвос и оставив позади не столько Дорн, сколько своих детей и в первую очередь Арианну, так остро нуждавшуюся в её поддержке и наставлении. Отец же... принц Доран, обладая крайне закрытым нелюдимым характером, усугублённым подлой и неизлечимой болезнью, был крайне далёк от своих детей, намеренно или нет, но отстранившись от них. В таких обстоятельствах юная принцесса при живых родителях чувствовала себя сиротой.

Но время, насколько это возможно, лечит и примиряет, и Арианна нашла отдушину в своих кузинах, в мелких интригах и шалостях, бесконечно вьющихся в Солнечном Копье. Девушка достаточно рано поняла, что красива и привлекательна, чем в скором времени, – не без помощи и подсказок кузин, – научилась беззастенчиво пользоваться, оттачивая свои навыки. Жизнь шла своим чередом: фавориты, фаворитки, забавы (в том числе и плотские), игры и непростое вдумчивое обучение у учителей, подобранных отцом и дядей. Новые встречи и знакомства. Поклонники и воздыхатели. Турниры на именины, и тайные ночные дуэли за её сердце и расположение. Жизнь била ключом и казалась безоблачной и лёгкой в окружении богатства и всеобщего восхищения.

Однако первые буревестники будущих тревог не заставили себя долго ждать. Девушке исполнилось шестнадцать – настала пора помолвок и сватовства, которую Арианна ждала с нетерпением, предвосхищая сюжеты из сказок о любви, верности и чести, принцах и принцессах. Как это сочеталось с цинизмом и умением выворачивать чужие светлые чувства в маленькие трагедии и персональные забавы? Легко и изящно, ибо в шестнадцать лет и не такое возможно. Но прельщала её и мысль, далёкая от красивых сказок. В конце концов, замужество сулило наследнице Солнечного Копья известную толику подлинной свободы… и, может быть, даже власти. Отец, прежде чем окончательно удалиться в Водные Сады, официально назначил своей соправительницей Арианну, но реальные рычаги власти, влияния и авторитета остались в руках дяди Оберина, который хоть мягко, но настойчиво не позволял девушке углубляться в «скучные» дела, оставив ей хоть и яркие, но лишь представительские функции.

Брак, в случае Арианны, закреплял и гарантировал её права как наследницы и соправительницы, возвышая и усиливая. А в том, что Арианне удастся беззастенчиво вертеть будущим мужем, девушка нисколько не сомневалась – за свою юность она вдоволь отточила свои навыки и методы убеждения. Принцесса уже видела себя во главе Дорна, в счастливом браке и в окружении верных людей. И какими же сильными были душевное опустошение, уныние, тоска и тихая злость, когда отец стал свозить в Солнечное Копьё немощных стариков всем, кроме неё, словно на потеху.