Суд присяжных. Особенности процесса и секреты успешного выступления в прениях - Рубен Валерьевич Маркарьян

нам с другого канала, щелкая пультом, должен остаться у нас и не идти дальше. Если он сразу не поймет, о чем тут речь или что тут какое-то движение, хоть и словесное, то он уйдет дальше».

Понятное дело, режиссеру нужны цифры рейтинга, он хочет удержать внимание зрительской аудитории. А вам в речи перед присяжными нужно их внимание. Представьте, что они с пультом. Будете говорить монотонно – вас выключат.

Еще вспоминается одно дело, когда моего подзащитного обвиняли в убийстве мужчины путем отравления, а его, умирающего, обнаружила пришедшая с работы жена. Она вызвала «скорую» и полицию, но муж умер, пока они ехали. Так как у женщины был мотив на убийство мужа, я попытался убедить присяжных, что это она вполне могла отправить на тот свет своего обожаемого, чтобы завладеть наследством. Никаких доказательств, в общем-то, не было, за исключением одной детали, которая и стала для меня спасительной соломинкой. Женщина вернулась домой в 21.00, что зафиксировала камера наружного наблюдения у подъезда. Сама она точно описала время прихода в квартиру, так как начались вечерние новости по телевизору. А вот звонок в «скорую помощь» зафиксирован в 21.10.

Я, готовясь к программе и своей речи перед присяжными, купил накануне песочные часы на 10 минут. Выйдя выступать, я вначале попросил судью разрешить поставить эти часы на стол прокурора так, чтобы присяжные видели часы (стол прокурора был рядом со скамьей присяжных).

В самом начале речи я отметил, что женщина увидела умирающего мужа в 21 час, а врача вызвала в 21.10. Много это или мало? Я поставил часы и начал излагать свои доводы по существу дела, говорил об отсутствии доказательств, об их порочности, развеивал миф о достаточности мотива и так далее, но периодически напоминал присяжным: «Вот я уже сколько наговорил тут всего, а жена все думает, звонить в „скорую“ или нет… Вы меня уже устали слушать, а женщина все колеблется, достаточно ли яд впитался в кровь ее супруга.» Когда я закончил речь, в часах еще оставался песок, и я сказал: «Видите, я уже речь закончил, все вам сказал, а 10 минут не истекли даже. А погибший еще корчится, а жена его чего-то ждет, не звонит.» Стоит ли говорить, что присяжные не могли удержаться от того, чтобы не смотреть на песочные часы, они были полны внимания к речи, им было интересно, когда же кончится песок, как время важного футбольного матча на табло стадиона. Кто спит на стадионе? Никто! Конечно, в комнате для совещаний присяжные только и говорили о том, как жена могла так долго не вызывать помощь мужу, все остальные аргументы их мало интересовали.

Все это я пишу вам, но очень правильную оговорку сделал П. Сергеич. Я бы очень хотел, чтобы вы помнили об этом. Как бы ни были умны Пороховщиков или я, каким бы опытом мы ни обладали, правда в том, что манипулировать мнением двенадцати человек вы сможете на 100 %, только если вы гипнотизер, а они все подвластны гипнозу.

Глава 3

Украшение речи

Красивой речь сделать трудно, это говорил еще Цицерон в своих трактатах об ораторском искусстве, а он разбирался в предмете как никто другой.

«В самом деле, ведь здесь необходимо усвоить себе самые разнообразные познания, без которых беглость в словах бессмысленна и смешна; необходимо придать красоту самой речи, и не только отбором, но и расположением слов; и все движения души, которыми природа наделила род человеческий, необходимо изучить до тонкости, потому что вся мощь и искусство красноречия в том и должны проявляться, чтобы или успокаивать, или возбуждать души слушателей».

Однако какое значение имеет красота речи, если самая красивая речь может доставить эстетическое удовольствие, но не привести к результату? И я неоднократно слышал, как в комнате присяжных говорили: «Адвокат, сказал очень красиво, но…»

Это как раз к тому, что управлять двенадцатью присяжными – задача очень сложная, и как бы изощренно вы ни излагали свою мысль, ее могут оценить за красоту изложения, но не факт, что с ней согласятся.

Тут, на мой взгляд, важно, чтобы вы сами верили в то, что говорите. Вера придает силу, тот, кто верит, – видит! Но, как понятно, одной веры недостаточно, нужно внушить вашу веру другим, убедить, заставить разделить веру с вами, насильно заставить верить, как крестоносцы несли веру в своего Бога во время крестовых походов, если такое сравнение возможно. Что было главное у них, кроме доблести, готовности сражаться и умения воевать? Вера! Без нее не нужно было бы ни оружия, ни умения им пользоваться. Так и в судебной речи: вы должны сами поверить в свою правоту, в верность вашей позиции. А вот донести вашу веру присяжным нужно с помощью оружия (слова) и умения с ним обращаться. Меч сам по себе не рубит, копье не колет, стрела не летит. Поэтому важно знать оружейные приемы, уметь их использовать и постоянно тренироваться.

Никогда не фехтовал, но слышал, что в этом виде единоборства есть такие приемы, как внезапный удар в кисть, контратака, навязывание дистанции, финты с атакой, комбинация ударов, вложенный удар, проходящий батман и т. п.

В речи есть образы, метафоры и сравнения, антитеза, concessio (уступка), sermocinatio (цитирование), риторические обороты…

Какое значение имеют они?

Квинтилиан: «Красота речи содействует успеху; те, кто охотно слушают, лучше понимают и легче верят. Недаром Цицерон писал Бруту, что нет красноречия, если нет восхищения слушателей, и Аристотель недаром учил их восхищать».

И когда в предыдущей главе я говорил, что речь надо строить так, чтобы не просто быть понятым, а чтоб невозможно было остаться непонятым, я не имел в виду простоту речи, я говорил о слоге. А речь как единое целое не может состоять из простых предложений без речевых приемов. То, что сказал Квинтилиан о Цицероне, в полной мере относится ко всем ораторам. Речь должна пленять. Мне лестно было слышать, когда про меня говорили в операторской телепроекта «Суд присяжных»: «Ты их зазомбировал сегодня», имея в виду воздействие речи на присяжных. Я улыбался и поначалу не понимал, думал, речь идет о том, что я был убедителен для операторской комнаты, для людей, знакомых со сценарием и соглашающихся с моей логикой по поводу конкретного дела. Но потом оказалось, что имелось в виду не это, а то, как присяжные слушали речь, некоторые даже не моргая. И потом эти люди во время