Институты российского мусульманского сообщества в Волго-Уральском регионе - А. Ю. Хабутдинов
3 января 1918 г. татарист Г. Шараф выступил с докладом о планах создания территориальной автономии. Он утверждал: «Как знают большие специалисты по государственному праву: сколько на земле существует наций – на такое количество государств они должны разделиться». Г. Шараф заявил, что из разрозненных по разным губерниям представителей нации необходимо создать отдельный штат[613].
4 января 1918 г. от имени фракции тюркистов выступил Г. Исхаки. Он призвал ориентироваться в создании Штата на его экономическую жизнь – основной артерией Штата должна стать Волга. Азербайджан и Туркестан имеют выход к Турции, поэтому так важно получить выход к этим территориям и Каспийскому морю. В ответ на замечание о нереальности предложения, Исхаки предложил провести референдум и, в случае несогласия населения, оставить претензии на Самарскую и Астраханскую губернии[614].
Комиссия по территориальной автономии сообщила Миллет Меджлисе о нескольких проектах создания мусульманской автономии в Волго-Уральском регионе. У татар существовали три плана автономии. По одному из них, в Штат должны были войти все татары, чуваши и марийцы, при этом мусульмане составили бы 44 %. Этот проект получил название первой карты Идель-Урала. По второму проекту вторая карта Идель-Урала, – в Штат должны были войти целиком Казанская и Уфимская губерния и частично Пермская, Оренбургская, Самарская и Симбирская губернии. При этом мусульмане составили бы 51 %. По третьему проекту – большой Идель-Урал, – в Штат должны были войти вся Самарская губерния и Букеевская Орда. Здесь мусульмане составляли бы 29 %, а славяне 56 %.
В этом же докладе Г. Шараф предложил принять решение из шести пунктов, провозглашающее Штат Идель-Урал. В пункте 1 проекта решения Миллет Меджлисе заявляет о провозглашении Штата на территории, где большинство составляют члены его нации, но во имя национальных и экономических интересов всех наций Штата. В пункте 2 обозначаются территория Штата, включающая целиком Казанскую и Уфимскую губернии, части Оренбургской, Самарской, Пермской, Симбирской и Вятской губерний включая чувашские и марийские территории. В пункте 3 верховным органом власти объявляется парламент. В компетенции парламента находятся все вопросы, кроме переданных федеральному парламенту, и он объявляется законодательным органом. В пункте 4 оговариваются полномочия федерации, включающие почту, телеграф, железнодорожные и водные пути сообщения, меры весов и длины, основы денежной системы, основы гражданского, уголовного, торгового и вексельного права, общефедеральные налоги, международные займы, внешнюю политику и таможенное дело. Только в этих вопросах законы федерального парламента имеют верховенство над законами местных парламентов. В пункте 5 провозглашается равенство наций, языков и религий. В пункте 6 утверждается, что парламент Штата не будет участвовать в составлении федерального законодательства и в работе центральных общегосударственных организаций[615].
5 января 1918 г. Всероссийское Учредительное Собрание приняло «Постановление о государственном устройстве России», в котором «Государство Российское провозглашается Российской Демократической Федерацией, объединяющей в неразрывном союзе народы и области в установленных федеративной конституцией пределах, суверенные»[616].
Ранее в этот же день, 5 января 1918 г., А. Цаликов провозгласил «Декларацию мусульманской социалистической фракции». В ней констатировалось, что «Совет Народных Комиссаров оказался бессильным обеспечить народам России свободное развитие и осуществление ими всей полноты национального творчества». В декларации требовалось «действительное признание России федеративной республикой и санкционирование Учредительным Собранием… штатов» включая штат «Поволжье» и «Южный Урал». В земельном вопросе предусматривалась социализация земли, однако – при существовании фактически особых земельных кодексов частей федерации. Декларация предусматривала национализацию армии.
На следующий день после провозглашения Российской Федеративной Республики, 6 января 1918 г., Миллет Меджлисе заявило о рождении ее субъекта – Штата Идель-Урал и приняло решение о порядке создания Штата. Комиссия по территориальной автономии, известная также как коллегия Урало-Волжского Штата (КУВШ), должна была обеспечить созыв съезда в Уфе для принятия временной конституции Штата и создания временного правительства. Этот вопрос должен был быть урегулирован с представителями национальных организаций, входящих в Штат народов. КУВШ должна была разработать проект конституции, определить границы Штата и его экономическое положение. КУВШ финансировалась Милли Идарэ и состояла из 8 членов и 4 кандидатов. По соглашению КУВШ подчинялось Харби Шуро. Она не имела права доизбирать членов-мусульман, но обладала правом избирать новых членов КУВШ, представителей других наций.
8 января 1918 г. в КУВШ вошли Г. Шараф, С. Енгалычев, Ф. Мухамедъяров, Н. Хальфин, С. Атнагулов, Г. Губайдуллин, И. Алкин и Ф. Сайфи. Абсолютное преобладание в КУВШ получили представители Казани. Губернское Милли Шуро представляли Г. Шараф, Н. Хальфин и Г. Губайдуллин, Харби Шуро – И. Алкин, Мусульманский социалистический комитет – Ф. Мухамедъяров. Уфу и группу Г. Ибрагимова представляли только С. Атнагулов и Ф. Сайфи. С. Енгалычев не принял участия в работе комиссии. 21 января остальные члены КУВШ прибыли в Казань[617].
Миллет Меджлисе приняло проект комиссии по территориальной автономии за исключением добавления одного пункта. В пункте 3 решения было указано: «Идель-Урал улькясе, являясь по способу своего правления народной республикой, вместе с другими государствами (улькя) образует Российскую Федеративную Республику»[618]. Таким образом, была провозглашена территориальная автономия татарской нации. Основным принципом этой автономии было равноправие всех входящих в Штат народов при соблюдении их национально-культурной автономии. Штат Идель-Урал рассматривался как один из субъектов федеративного государства. Штат, как и Россия, создавался в форме парламентской республики. В отсутствие федеративного законодательства и конституции, создатели Штата должны были сами определить его основные полномочия и полномочия, оставляемые за центральным правительством.
Этот документ носил предварительный характер и должен был претерпеть изменения в ходе переговоров с центральным правительством и на основании решений федерального парламента. Однако реальность заключалась в том, что в этот момент не существовало ни того, ни другого органа, а власть перешла к Советам большевиков. Таким образом, депутаты Миллет Меджлисе создали Штат для сохранения парламентской формы правления в противовес власти Советов.
Депутаты Миллет Меджлисе в принципе отказались вести переговоры советским режимом и продолжили формирование органов национально-культурной автономии. 5 января 1918 г. председателем Милли Идарэ был избран Садри Максуди[619]. 10 января 1918 г. Миллет Меджлисе приняло наказ Солых хэяте (Комиссии по вопросам мира), где была сформулирована основная задача: «Вынесение на международную арену и обеспечение правового статуса решений, принятых Миллет Меджлисе… о конституции национальной автономии и Идель-Урал Штата». 11 января 1918 г. первая сессия Миллет Меджлисе прекратила работу, избрав членов постоянного Милли Идарэ. Оно было объявлено единственным высшим законным органом нации[620].
Заключение
Здесь мне меньше всего хотелось бы повторять те выводы, которые я излагал в своих обеих диссертациях и ряде монографий. Поступив в перестроечном 1989-м году на исторический факультет Казанского госуниверситета, я, пожалуй, испытал два шока за первый год обучения. Первый из них был связан с татарским каталогом библиотеки им. Лобачевского КГУ, где в каждом каталожном ящике преобладали издания на арабском шрифте. Тогда еще даже студенты могли их брать на дом. Именно по программе партии «Иттифак аль-муслимин», принятой на III Всероссийском мусульманском съезде 1906 г., я учил татарский литературный язык. Вторым шоком стала летняя археографическая практика в сергачском регионе Нижегородчины, где я убедился, какое огромное количество рукописей и книг хранится даже в небольших деревнях.
Эта книга является своеобразным результатом 20-летнего пути. Действительно, в течение полутора веков на пространствах округа ОМДС, преимущественно в регионе Среднего Поволжья и Южного Урала, выковался «татарский культурный проект». Не татары так назвали его первыми, но лучшего термина никто не пока не предложил. Он действительно был единым и концентрировался вокруг ОМДС, которое сетью своих мечетей покрывало эти пространства. Но мечети не существовали отдельно от мектебов и медресе, которые охватывали большинство детей, по крайней мере мальчиков. В рамках российских модернизаций, наиболее важные из которых связаны с именами Екатерины II и Александра II и общей либерализацией
