Путь к блаженству - Патриция Гарфилд

class="p1">Возможно, меня привлекало в птицах и бабочках именно то качество, которое я ощущала и в себе самой: они казались мне такими же хрупкими, так же неспособными противостоять грубому обращению. Птицы представлялись мне нежными существами, нуждающимися в заботе и отвечающими любовью на любовь. Но они в какой-то степени умели и постоять за себя: попугайчики — ущипнуть за палец, цыплята — клюнуть. Как ни странно, бабочки из моих ранних сновидений при случае тоже могли укусить до крови. Птицы и бабочки (по меньшей мере те, что появлялись в моих снах) сами нападали, чтобы защитить свою уязвимую натуру. Но главное, эти порхающие пугливые существа обладают способностью (если обстоятельства не мешают ею пользоваться), превосходящей наши, человеческие возможности, — способностью летать.

Именно поэтому, как я думаю, душа во многих культурах мыслится в образе птицы. Египетский иероглиф, обозначающий внешнюю оболочку души, ба, изображает существо с головой человека и телом птицы[47]. В христианстве святой дух изображается в образе голубя. Люди, находящиеся на пороге смерти (по причине болезни или несчастного случая), часто говорят, что испытывают ощущение полета. Те же, кто прошел через клиническую смерть, а потом был возвращен к жизни, нередко вспоминают о том, как «вылетали» из своих тел[48]. Святые упоминают об ощущении левитации во время экстаза. В любой шаманской культуре способность летать считается одним из главных качеств шамана[49]. Йоги, астральные путешественники и мистики всех типов удивительно единообразно описывают опыт выхождения за пределы собственного тела и вселения в своего рода второе тело, способное летать и переживать разные приключения. Неудивительно, что душу так часто изображают в виде птицы, поднимающейся от земли к небесам.

Эта символика имеет непосредственное отношение к моей сновидческой жизни. Между моей детской уверенностью в способности действительно полететь, основанной на том, что я летала во сне, и вновь появившимися (уже в зрелом возрасте) сновидениями о полетах прошли целые годы, на протяжении которых я ни разу не отрывалась от земли. Чем больше я развиваю в себе навыки осознанного сновидения, тем чаще обнаруживаю, что снова могу летать в своих снах. Способность летать и сновидческое сознание каким-то сложным образом переплетены между собой.

Как я уже упоминала, для меня полет во сне почти всегда предвещает переход к осознанному сновидению. Описанное мною ощущение головокружения возникает в момент, когда я отрываюсь от земли, — или непосредственно перед этим моментом. Оказавшись в воздухе, я испытываю целую гамму необычных ощущений: чаще всего к ним относятся жужжаще-звенящий звук, проходящие по телу вибрации и волны сексуального возбуждения. Все это имело место и в сновидении «Дерево Синих Птиц», хотя в нем я не отрывалась от земли. Просто приласкав птицу, существо, способное по своей воле покинуть землю, я испытала те же ощущения. Однако, как правило, я летаю сама. Стремительно нарастает интенсивность света, цветов, звуков и моей собственной страсти. Я достигаю пика и взрываюсь. Если меня ничто не беспокоит (как побеспокоил, повернувшись в постели, Зал во время сна «Дерево Синих Птиц») и если я не просыпаюсь от напряжения чувств (как произошло, когда я смотрела сон «Большой руль»), то взрыв обычно происходит, когда я нахожусь в воздухе.

Таким образом, полет для меня является второй главной особенностью осознанного сновидения. Первая — это изменение сознания, которое может проявляться по-разному (как головокружение, «зафиксированность» взгляда, рассматривание своего отражения в зеркале и т. д.). Я уже поместила образы, характерные для этой начальной стадии изменения сознания, в восточный квартал своей Мандалы сновидений. В Южный Квартал (следующий сегмент мандалы, если двигаться по часовой стрелке) я хочу поместить образы, связанные с полетом.

Я назвала главное божество Южного Квартала Высоколетящей. Она — это я сама, только поднявшаяся над землей. Я рисовала ее по-разному: поднимающейся в небо, спускающейся обратно на землю, летящей в стиле пловчихи (она предпочитает «плавать» на груди, но может и «грести», лежа на спине), летящей как бы танцуя, держащейся в пространстве вертикально, камнем падающей вниз, парящей в воздухе, скользящей, изгибающейся дугой — ведь Движущаяся-в-воздухе имеет много обличий. У нее есть своя свита, помощники — к их числу относятся Синяя Птица и Бабочка.

Эти создания обеспечивают безопасность Высоколетящей — то есть меня — в своих стихиях. Они являются проводниками в воздухе. Однажды, когда меня во сне преследовали враги, я улетела от них, следуя за бабочкой, которая указывала мне путь через поля и холмы. В другом сновидении (приснившемся, когда я уже много месяцев не летала во сне и очень тосковала по полетам) я увидела себя сидящей на крыше рядом с Залом:

Зал (в своей обычной роли инициатора всяческих начинаний) убеждает меня вместе с ним оторваться от края крыши. Мне страшно. «Я так давно не летала; боюсь, что не сумею», — протестую я. (Сон не является осознанным, поэтому меня приходится долго уговаривать.) Словно желая показать мне, насколько это безопасно, он поднимается в воздух и пролетает несколько ярдов. Кажется, он одет в синий плащ, который развевается за плечами, а перед ним летит Синяя Птица. Он опускается на лужайку, и, взяв палку, ударяет ею по земле. Большие искры взлетают вверх. Его действия рассеивают мои сомнения. Вдобавок кто-то открывает окно, находящееся рядом с карнизом, на котором я сижу. Я подпрыгиваю в воздух и, с некоторой неуверенностью (происходящей, скорее всего, от недостатка практики) лечу, чтобы присоединиться к Залу.

В другом сне (он был осознанным, и в нем я стремительно летела, рассекая воздух), я увидела на равнине под собой табун мчащихся лошадей:

Охваченная сексуальным возбуждением, я думаю, что было бы здорово прокатиться верхом, и устремляюсь вниз. Приблизившись, я вижу, что морда одной из лошадей слева оранжевая, а справа — гнедая с белыми крапинами. С гривой, развевающейся на ветру, конь выглядит великолепно, и я радостно скачу на нем.

Через много лет после того, как мне приснился сон «Конь с Крапчатой Головой», я сидела на лекции по магии; заскучав, я начала рисовать этого коня — насколько его помнила. Все больше увлекаясь образом коня, я думала о том, что он для меня значит: о его соотнесенности с ощущением полета, о сексуальности ритмичных движений при верховой езде. Я заметила, что особенно увлеклась, когда рисовала конскую гриву. Мне было важно показать, как она развевалась. Внезапно до моего сознания дошли слова лектора: «Удивительно, что так