ОКР под контролем. Как выйти из сумрака навязчивых мыслей к ясности в своей жизни - Джеффри Шварц

сон не удается, есть вероятность осложнения ОКР депрессией, и на это нужно обязательно обратить внимание.) Одно время, вспоминает Майкл, он просыпался с ощущением, что всю ночь бежал марафон. Лекарства – как подспорье при поведенческой терапии – помогли ему наладить сон и повысить работоспособность, скорее всего, за счет одновременного лечения ОКР и депрессии.

ПОТЕРЯ «ВЕРНОГО ДРУГА»

Когда люди успешно переоценивают симптомы ОКР и возвращают себе контроль над жизнью, то нередко проходят период горевания из-за потери ОКР. По мере того как навязчивые порывы становились все более и более редкими, Джереми (который, в частности, тревожился из-за того, что в его еду каким-то образом попал алкоголь) стал ощущать пустоту, которой прежде не было. «Долгие годы ОКР являлось моей жизнью и управляло ею. Я думал о нем чаще, чем о чем-либо другом. Теперь расстройство практически исчезло. И ощущение пустоты было реальным. Я буквально горевал по ОКР. Это чувство продолжалось до тех пор, пока я не начал заполнять пустоту позитивной деятельностью. Приемы пищи перестали быть для меня пыткой. Когда я осознал, что ОКР являлось, по сути, просто белым шумом, то понял, что могу наслаждаться едой. Я не испытывал обсессий по этому поводу больше двух лет». Джереми также преодолел страх перед общественными туалетами и большую часть других тревог. По его словам, это замечательно.

Другие люди с ОКР могут использовать свое заболевание в качестве удобного оправдания или причины для саморазрушительного поведения. Психиатры по большей части относят подобные проявления к вторичным выгодам от ОКР. Барбара (одержимая мистером Кофе), несмотря на диплом с отличием одного из университетов Лиги плюща, перебивалась подработками. Вот как она это объясняла: «Несмотря на то что мне трудно это признать, я устраиваюсь на менее квалифицированную работу, чем могла бы, и обвиняю в этом ОКР. А еще расстройство позволяет мне не рисковать. Конечно, на самом деле проблема в низкой самооценке. Мне нужно разобраться с этим, потому что я не могу всю жизнь оправдываться ОКР». Барбара с готовностью признает, что всегда устраивается на более простую работу не столько из-за ОКР, сколько из-за того, что не верит в свои способности. «Так что я занимаюсь только тем, что могу делать с закрытыми глазами. Конечно, для этого мне не нужно высшее образование». Но у Барбары всегда были проблемы с самооценкой, которые, с ее точки зрения, не имеют отношения к ОКР. Ее родные страдают от алкоголизма, и сама Барбара пережила период, когда очень много пила и компульсивно переедала, чтобы справиться со стрессом от совместной жизни с отцом-алкоголиком.

Она говорит: «Я знаю, что умна и способна. И в то же время считаю, что недостаточно хороша. С ОКР то же самое. Я знаю, что дверь закрыта, а плита выключена. Но в то же время не верю в это. Мое резюме выглядит отлично, но я постоянно себя принижаю. Не так давно мне предложили отличную работу. Я подписала контракт, а потом сбежала. Воспользовалась тревожностью как предлогом. Сказала, что слишком переживаю, и, конечно, на этом все закончилось. Очень непрофессионально с моей стороны. И я знаю, что, скорее всего, уже никогда не получу другую работу в этой сфере». Стоит, однако, отметить, что, когда применение четырех шагов ослабило ОКР, Барбара стала легче воспринимать ответственность.

Проблемы с самооценкой были и у Карлы. Когда у тебя ОКР, говорит она, самооценка опускается настолько, что ты направляешь ярость на себя даже тогда, когда это несправедливо. «Если кто-нибудь говорит тебе что-то неприятное или случается какая-то спорная ситуация, ты, вместо того чтобы во всем разобраться, принимаешь удар на себя. И тревожишься. Ты начинаешь злиться и думать: почему я не могла поступить иначе, почему сказала кому-то то, а не это? С ОКР ты постоянно сомневаешься в себе, вместо того чтобы поразмышлять, а связана ли проблема вообще с тобой?» Скорее всего, ОКР ухудшает мыслительные способности. Но четыре шага помогут справиться и с этим.

Несмотря на то что Джилл почти избавилась от связанных с мытьем и уборкой компульсий (она больше не принимается «спиртовать» свой дом), она продолжает посещать терапевтическую группу в Калифорнийском университете. Во-первых, групповые занятия помогают ей переоценить свою жизнь и осознать, что она во многом способнее окружающих. Во-вторых, Джилл чувствует, что ее уверенность растет, ведь она видит, как часто больные используют ОКР как костыль, как предлог ничего не делать и не развиваться, и что огромное количество продуктивных и талантливых людей тратят свою жизнь впустую из-за этого расстройства. Она хочет вдохновить других пациентов воспользоваться четырьмя шагами – потихоньку, как сделала она, чтобы встать на путь выздоровления.

Во время лечения Джилл научилась переоценивать связанные с ОКР страхи смерти и заражения. В возрасте чуть за сорок она осознала: «Я не могу сходить с ума каждый раз, когда кто-то близкий умер». Первым шагом для нее стала самостоятельная экспозиционная терапия. Джилл поставила дома мышеловку и, когда обнаружила, что в нее попал мышонок, почувствовала себя настолько ужасно, что приносила ему воду. «Я знала, что он умрет. В каком-то смысле я сделала это для того, чтобы столкнуться со смертью лицом к лицу». Ее любимая кошка, которая была членом семьи на протяжении одиннадцати лет, болела, и Джилл с помощью мышонка готовилась к тому, что та умрет. Ее поглотил ужас: «Вдруг кошка перестанет дышать у меня на руках, что я буду делать? Неужели тогда весь город окажется “заражен”?» К моменту смерти любимицы Джилл уже проходила терапию и смогла с этим справиться. Она поцеловала кошку на прощание, приняла душ – и все. Джилл вспоминает: «Мы даже остановились по дороге к ветеринару, чтобы вернуть видеокассету и не платить еще за один день проката. Для меня было просто невероятно сохранить самообладание в подобной ситуации».

Но главное испытание ждало Джилл впереди – смерть ее матери. Она знала, что конец близок, и в день, когда ее мать умерла, яростно спорила сама с собой о том, что надеть на работу. Конечно, если бы в тот день ей позвонили из больницы с печальной новостью, любая ее одежда сразу же оказалась бы «зараженной». В конце концов Джилл заставила себя надеть свой лучший льняной белый костюм. Когда ей позвонили, она не испытала желания его выбросить.

Похороны матери стали еще одной проблемой. Поскольку начало ОКР и жутких страхов заражения Джилл связывала с похоронами друга, которые посетила в юности, с тех пор она больше никогда не бывала на кладбище. Испытывая вину за нежелание посещать похороны матери, Джилл обратилась за советом к священнику, который мудро донес до нее: мама не хотела бы, чтобы она страдала из-за этого. В итоге Джилл выбрала компромисс: вместе с дочерью они отнесли цветы на пляж и таким образом попрощались с ее матерью наедине.

УПУЩЕННЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ

В терапии Джош, который был одержим мыслью о том, что уронит скрепку в кружку коллеги (и тот обязательно подавится) или потеряет на дороге какую-нибудь часть бампера (и та непременно пробьет чье-то ветровое стекло на шоссе), пришел к пониманию, как его вина, сниженная работоспособность и испорченные из-за ОКР отношения с друзьями и родными вредили ему и окружающим. «Если пользоваться мудреными экономическими терминами, выполнение компульсий сопряжено с большими побочными издержками». Придерживаясь той же терминологии, можно сказать, что время, затраченное на ОКР, приводит