Средство от горя - Коди Делистрати
Глава 7
Ритуалы
За несколько дней до смерти матери я провожал друзей и родственников в спальню, чтобы они увидели ее в последний раз. Одни были местными, другие прилетели со Среднего Запада. Они терпеливо ждали у двери. Мама лежала в постели. Лечение уже прекратили. Это был конец.
Я уводил их, когда видел, что мама устала. Любой мог остаться на целый день, но так поступил мало кто, и нам приходилось пропускать людей. Это был последний раз, когда большинство из них видели ее, это был последний раз, когда она видела большинство из них. Одна из маминых подруг оставалась рядом до утра после ее смерти. А потом жизнь затихла. Не то чтобы мы вообще ни о ком не слышали. Друзья привозили еду. Кто-то звонил по телефону. Но обозначилось заметное дистанцирование. По сути, исчезли все тесные контакты, которые мы поддерживали с ее друзьями и родственниками, все звонки и вопросы о том, как дела. Да и почему это должно было продолжаться? Мы все попрощались. Все, кто навестил ее, могли сказать себе, что им повезло успеть отдать ей дань. Теперь лучше просто продолжать жить дальше.
В любом случае такова идея закрытия, и в какой-то степени это было правдой. Мамы больше не было. Мы не могли изображать обратное. Но здесь не было никакого плавного перехода. Это не просто закрытие одной главы и открытие другой. После ее смерти наша семья не представляла, что делать.
В культурном плане мы так привязаны к концепции закрытия, что люди в окружении скорбящего по понятным причинам не хотят мешать. Чтобы не усугублять травму, многие создают необходимое, на их взгляд, пространство – даже тогда, когда (по крайней мере, мне) требуется постоянная поддержка.
Я обнаружил, что при столкновении с чужим горем многие люди буквально не знают, что делать, и могут лишь подталкивать к закрытию. После смерти мамы сценарий обычно включал в себя кивок на могиле и «Ох, мне так жаль…», а затем смену темы. Или попытку позитивного поворота, когда мне предлагали не фиксироваться на треволнениях. «Ну, хотя бы ты хорошо справляешься» или «Вы хотя бы успели попрощаться».
Я старался быть благодарным за любое общение, и стремление подвести человека к закрытию обычно исходит из желания помочь. Но более широкое культурное настаивание на закрытии проистекает также из «правил чувствования»[349]; этот термин для неформальных социальных рекомендаций, обуславливающий то, как человеку следует реагировать в той или иной ситуации, придумала Арли Хохшильд – почетный профессор социологии Калифорнийского университета в Беркли.
Не справиться за определенное время с горем – своеобразное нарушение социального договора. Правила различаются в зависимости от времени и места, но мы повсюду слышите лежащие в их основе ожидания: «Давай, пора двигаться дальше; она бы этого хотела». Или «Тебе не кажется, что ты уже достаточно долго остаешься несчастен?» Подразумевается, что незавершенность связана с отсутствием желания. Большая часть дискуссий о закрытии связана с другими людьми, с их восприятием вашего горя. Закрытие задает не только цель для страдающего, но и позволяет другим создать связь с вашим горем и привыкнуть к нему. Даже если с ними случится то же самое, они справятся, как и вы.
В этом отчасти и заключается идея, стоящая за часто неправильно понимаемыми пятью стадиями горя. Эта теория, созданная швейцарско-американским психиатром Элизабет Кюблер-Росс[350], долгое время являлась одной из основ человеческих представлений о горе. Кюблер-Росс описала пять стадий в своем бестселлере 1969 года «О смерти и умирании», основанном на интервью с пациентами чикагской больницы, рассказавшими о своем опыте умирания. В течение десятилетий большая часть общественности – даже ученые – применяли идеи Кюблер-Росс для рассмотрения любого горя, независимо от потери. Эту теорию зачастую отождествляют с утверждением, что горе протекает линейно и предсказуемо: отрицание, гнев, торг, депрессия, затем принятие. Подобная схема соблазнительна, особенно в то время, когда мы эмоционально сбиты с толку. Она связывает наше горе с другими и предлагает общий язык («Я тебя очень хорошо понимаю – у самого так было»). Кроме того, это звучит научно и обеспечивает окончательное завершение – закрытие.
Однако беседы Кюблер-Росс вовсе не концентрировались на горе пациентов; они посвящались тому, как пациенты смиряются с собственной смертью. Хотя одно исследование показало, что некоторые скорбящие люди действительно склонны переживать эти стадии в порядке[351], предложенном Кюблер-Росс, типичная интерпретация теории пяти стадий заключается в том, что существует некий правильный способ горевания и единый метод, которым можно овладеть. Меня поражает, насколько это напоминает риторику вокруг рака, когда выжить – это «выиграть битву», а умереть – значит «проиграть ее». «Справиться» с горем – то есть достичь принятия и закрытия – означает, что вы старались достаточно. В обоих случаях усердная работа предположительно ведет к здоровью.
Попытка применить к горю такую слишком жесткую структуру может привести к странной форме его проживания. «Я слышала, как одна женщина рассказывала: „Вы знаете, я не испытывала особого гнева после смерти мужа, поэтому попросила свою семью делать вещи, которые заставили бы меня злиться, чтобы я могла пройти через эту стадию“», – сообщает Камилла Вортман, профессор психологии.
Но мгновения после утраты – это как раз то время, когда нужно сделать паузу, а не спешить двигаться через все стадии к принятию и закрытию. А если вместо того, чтобы прорываться, использовать это время для настоящих размышлений? Какую жизнь я хочу прожить? Кем я хочу быть?
Феномен закрытия не нов. В XVII и XVIII веках одним из самых популярных способов увековечить память о близком человеке являлся заказ «мемориального портрета»[352] – обычно гравюры, картины, а позднее и дагерротипа[353] тела умершего. Такие изображения могли висеть в гостиной или в спальне. В магазинах писчебумажных товаров[354] продавались траурные листы бумаги с черной рамкой, которые предписывалось использовать как минимум год после смерти. Это также помогало окружающим понять, на каком этапе своей скорби находился человек. Кроме того, вы получали напоминание каждый раз, когда садились писать, – метод принудительного размышления. (Сегодня подобные траурные вещи можно купить на онлайн-маркетплейсе Etsy.)
В годы, предшествовавшие Гражданской войне, самым популярным ритуалом смерти в США[355] было
