ОКР под контролем. Как выйти из сумрака навязчивых мыслей к ясности в своей жизни - Джеффри Шварц

браслет, а четыре шага. Впервые она начала ощущать, что может хоть как-то контролировать свою жизнь, в тот момент, когда сказала себе: «Если я не хочу попасть под поезд навязчивых негативных мыслей, я должна сойти с путей и пропустить его». Она применяла технику, которую мы называем «работать в обход ОКР». Сегодня благодаря поведенческой терапии Джоанна может сказать, что в ее душе светит солнце.

Марк, молодой художник, описал реальное ОКР-переживание, которое напоминает сюжет фильма ужасов. Его расстройство началось в детстве с молитвенных ритуалов, а к двадцати годам переключилось на компульсивную уборку. Он убирал квартиру двенадцать раз (это было «хорошее» число), а потом находил девушку и занимался с ней сексом, чтобы космические энергии переключились в нужную сторону и кто-то из его семьи не умер. Он стыдился того, что использует женщин, поэтому после убирался еще раз в качестве ритуала очищения. А потом однажды, после тринадцатой уборки, он шел по улице, и тут с неба к его ногам упал голубь, у которого из клюва брызгала кровь. Конечно, это было дурное предзнаменование. Тринадцать было «плохим» числом, ему пришлось убраться еще несколько раз. Сделав это, Марк пошел в кофейню пообедать, но там за соседним столиком сидел мужчина и читал газету с заголовком «Где умирают голуби». Ладно, подумал Марк, надо убраться еще раз. Наконец, после того как он убрал квартиру в двадцать первый раз, он смог отдохнуть.

Какое-то время Марк думал, что сможет обмануть ОКР, если изменит свои мысли и скажет себе, что, если он поддастся компульсии, член его семьи умрет. «Я подумал: “Ладно, умник. Я тебя разгадал. Как тебе такое?”» Но это не сработало. Появились новые навязчивые мысли. «Я не понимал, что добраться до финиша коротким путем не выйдет. Такие способы не работают и всегда бьют по тебе». Прошли годы, прежде чем он смог избавиться от компульсий, связанных с уборкой: «Однажды мне пришлось убираться 144 раза. Это заняло месяц».

Для Марка прорыв в поведенческой терапии произошел в тот момент, когда он нашел квартиру, которая ему понравилась, но внутренний голос ОКР сказал ему: «Нет, ты не должен туда переезжать». В адресе были «плохие» числа. Но Марк не сдался. «Черта с два, я не верю, что позволю ОКР принять за меня такое важное решение». Это агрессивное переименование. Сразу после того, как Марк переехал, мысли о «плохих» числах исчезли. Теперь он говорит каждый раз, когда ОКР путает его мысли: «Я не должен этого делать. Я не должен ничего с этим делать».

ОКР КАК ПЕРЕКАТИ-ПОЛЕ

Лара, которая страдает от классического ОКР и синдрома Туретта[8] одновременно, описывает целый спектр симптомов, начиная от жестоких мыслей о ножах и заканчивая компульсивными покупками. Однажды она обратилась к Обществу анонимных шопоголиков, но очень быстро поняла важный факт о своем ОКР: другие импульсивные покупатели описывали, что испытывают воодушевление от походов по магазинам, но с Ларой такого не случалось никогда. Она говорит: «Мои навязчивые мысли болезненны. Неприятны. Я покупаю то, что мне не нужно, а потом возвращаю в магазин. Я как будто от возврата получаю даже больше удовольствия, чем от самой покупки». Слова Лары помогают понять важную разницу между ОКР и проблемами с контролем. Само по себе поведение, которое вызвано ОКР, никогда не бывает приятным.

Лару также сводят с ума обсессии – страх, что она навредит себе или кому-то еще, что сделает нечто постыдное, что в ее дом врежется самолет или на нее обвалится переход над шоссе. «Ощущение, что одна навязчивая мысль появляется поверх другой. Знаете, как хомячок в колесе. Или карусель, которая вращается с бешеной скоростью».

Лара не поддавалась компульсиям, связанным с насилием. Люди с ОКР никогда им не поддаются. Благодаря поведенческой терапии она научилась переименовывать такие иррациональные мысли и говорить себе: «Это не на самом деле. Ты боишься, потому что это кажется страшным и нереальным». Теперь она знает, что может контролировать подобные мысли и порывы вне зависимости от того, насколько они сильные и навязчивые. Она продолжает бороться с обсессиями и называет их лишним багажом, который везде носит с собой и от которого не может отвязаться.

Карла, косметолог, была настолько одержима мыслью, что навредит своей маленькой дочке, что раздумывала о том, чтобы отдать ее на удочерение, – ребенка, которого так долго мечтала родить. (Ей было сорок, и она к моменту рождения дочери состояла в браке уже четырнадцать лет.) Карла, которой сначала ошибочно поставили тяжелую постродовую депрессию, так страдала от панических атак, вызванных мыслями, что она убьет дочку, что не могла даже смотреть в сторону ножа или ножниц. «Это напоминало просмотр фильма, где ты представляешь в кадре себя и думаешь, способна ли совершить подобное. Я боролась с этими мыслями каждый день, постоянно». Только необходимость заботиться о ребенке заставляла ее жить дальше. Карла буквально вползала в детскую на четвереньках, чтобы сменить дочке подгузник.

Сейчас ее дочери шесть лет, и Карла каждый день благодарит Бога за то, что может видеть, как та растет. В ее жизни был долгий период, когда воздействие ОКР тяготило настолько, что Карла хотела лечь в психиатрическую клинику или совершить самоубийство, чтобы ее ребенок не пострадал. Карла описывает ОКР как перекати-поле, которое катится и цепляет к себе все больше и больше неадекватных мыслей. Но во время лечения она научилась отделять себя от обсессий. Когда появляется навязчивая мысль, Карла говорит себе: «Первое: меня зовут Карла. Второе: у меня ОКР». Сейчас для нее эта привычка стала настолько же естественной, как написать собственное имя или выпить стакан воды. Щелк! И в ее голове загорается лампочка. Она готова защищаться. Осознанность – и способность к переименованию возникает моментально.

Несмотря на то что многие больные с ОКР ненавидят рассказывать другим людям о своей проблеме (возможно, из-за стыда, или страха потерять работу, или потому, что уже знают: никто не хочет об этом слышать), Карла почувствовала огромное облегчение, поделившись своей тайной с окружающими. Она занимается волонтерством и помогает людям с физическими проблемами. «Для меня сказать: “Привет, у меня ОКР, чем я могу вам помочь?” – это своего рода выход на свет». Учить свой разум думать в ключе «Чем я могу помочь вам?» – это действительно отличная поведенческая терапия.

«Конечно, – говорит Карла, – я бы хотела, чтобы существовало какое-нибудь лечение, когда можно лечь в больницу, прооперироваться и выйти здоровой. Но так не бывает». Поведенческая терапия – наилучший вариант лечения, и порой она приносит даже больше пользы, если человек учится прибегать к осознанности.

Теперь, когда вы поняли, что представляет собой шаг первый, переименование (то есть называние ОКР тем, чем оно на самом деле является), я расскажу вам о шаге под названием переосмысление. В сущности, переосмысление – это не более чем умение назначить ответственным за симптомы ОКР того, кто в них действительно виноват. То есть ваш мозг.

Переосмысление помогает ответить на назойливые вопросы: «Почему меня это так сильно беспокоит? Почему это никак не пропадет?»

ОКР – расстройство, которое требует лечения, и при этом можно достичь значительного прогресса в его контроле. Кто-нибудь с болезнью Паркинсона мог бы сказать: «Черт побери. Почему я не могу двигаться с той же скоростью, что и все остальные?» Вот только таким больным приходится