Н. Синевирский - СМЕРШ (Год в стане врага)

Из погребов, засыпанных развалинами, пробивались струйки горького дыма.

«Мин не обнаружено» — то и дело попадались нам надписи.

Группы бойцов заглядывали в уцелевшие дома.

Мы проехали Опаву и останавливались на уцелевшей западной окраине. Нигде ни одного гражданского лица. Хмурые часовые, шлагбаумы. Никак иначе, здесь должен быть армейский отдел контр-разведки — подумал я. Так и оказалось.

Подполковник Душник вышел из автомашины и после короткого разговора с часовым вошел в красивую виллу. Вскоре из виллы вышел смуглый майор и приказал часовому пропустить и нас.

В шесть часов вечера я уехал с капитаном Шапиро в небольшой лагерь, находившийся в нескольких километрах от Опавы.

— Тут, Коля, как в мертвом доме. Почитай, во всем городе нет ни одной бабы — сетовал капитан.

Вчера уехал и Шапиро. В лагере остался один я с двумя бойцами. Смершовцы верят мне, иначе они не оставили бы меня одного. Это хорошо, это очень хорошо.

1 мая.

Мои бойцы достали пять литров водки. Где и как, этого они не хотели сказать.

Я пригласил Зою, начальника санчасти, и мы начали встречать первое мая.

Зоя быстро опьянела. Бойцы отнесли ее в ее комнату и бросили на койку.

Начальник лагеря, веселый толстяк-капитан, присоединился к нам. Он выпил два литра сорокаградусной водки и не был пьян.

В четыре часа ночи мои гости разошлись. Капитан ушел спать. Бойцы захотели еще посмотреть, что творится в городе.

— Там теперь интересно. Пьяные медички…

В моей комнате поразительно много стенных часов. Каждые пять минут какие-нибудь из них звонят. Должно быть раньше здесь жил любитель-коллекционер. Бойцы нарочно заводят их. Чтобы «не было скучно».

Какой сегодня замечательный день! Весна, цветы, зелень. Яркое нежное солнце. Тепло.

Буду ли я хоть раз в жизни еще счастливым? Выберусь ли я когда-нибудь из этого, и Богом и людьми проклятого, учреждения?

Если б я снова мог теперь выйти на луг у себя в Карпатах и растянуться на теплой весенней траве, без единой мысли, без единого желания! Если б я мог снова быть свободным и не чувствовать возле себя постоянное присутствие смерти!

Нет, таким счастливым как раньше, я уже никогда не буду. Что то переменилось во мне. «Смерш». Убийства и кровь, кровь и убийства. Везде кровь, везде страдания, везде муки, везде смерть!

Смерть шпионам. Смерть Антикоммунистическим партиям. Смерть всему антикоммунистическому человечеству.

2 мая.

Работаю мало. Больше отдыхаю. Кто знает, что будет завтра? Пока пользуюсь случаем.

Вчера заходила ко мне Зоя. Скучная, неинтересная девушка.

Вот… опять звонят мои часы. Надо будет их убрать.

4 мая.

Полчаса тому назад ко мне прибежал начальник лагеря.

— Вам приказ по телефону из Штаба нашей Армии: немедленно возвратиться в хозяйство Ковальчука, которое в настоящее время находится в Моравской Остраве.

— Вот как.

— Я вам советую подождать до завтра. В восемь утра в Моравскую Остраву идут три мои машины.

Начальник лагеря ушел. Чорт возьми! Что за спешка такая? Неужели?.. Глупости. В таком случае, они приехали бы за мной сами. Нет! Здесь что то другое.

Начальник лагеря прав. Поеду завтра. Попутными не доберусь и за неделю.

Однако, в чем дело? Наверное Ковальчук звонил в Штаб Армии, а оттуда звонили сюда.

Поживем — увидим.

6 мая.

Моравская Острава.

Майор Гречин, мой ближайший начальник, встретил меня дружелюбно.

— Молодцом, добрались! Слышали, в Праге восстание?

— Нет, не слыхал.

— Вчера передавали по радио.

— Откуда?

— Из Праги же. Чехи захватили радиостанцию. В городе идут бои. Я сначала не поверил — уж слишком это не похоже на чехов. Но нет. Представьте, держатся. Сегодня тоже передавали… Да! Генерал вызвал вас по телефону. Поедем в Прагу.

— Когда?

— Скоро.

Сообщение майора меня пугает. В Праге у меня много знакомых. Чего доброго, кто-нибудь увидит меня, ну и… Да. Нехорошо, совсем нехорошо. Однако, поеду, — там видно будет. Надо заблаговременно приготовить записку. Только, как передать ее? Чехи, правда, за деньги все сделают.

В тот же день, вечером, меня вызвали к подполковнику Душнику.

В большом зале, за большим столом, сидело около двадцати офицеров. Здесь были знакомые мне капитан Миллер, капитан Шапиро, капитан Потапов, майор Попов, капитан Водопьянов, майор Гречин, Ева и Соня. Остальных я не знал.

— Садитесь и переводите — подал мне подполковник Душник папку со списками пражских членов организации «Влайка».

Все присутствующие тоже были заняты переводами. Большинство из них умело читать по-чешски, тогда как значения многих слов не понимали. Капитан Милер часто обращался ко мне с просьбой помочь перевести отдельные слова.

Подполковник Душник прохаживался по помещению, давая нам инструкции.

— Переводите только главное. У нас очень мало времени.

В одиннадцать часов ночи к нам пришел полковник Козакевич. Это наш новый заместитель начальника. Высокий, плотный, с кривым носом. Его всё побаиваются. Он очень строгий и требовательный.

— Как идет работа, товарищи офицеры?

— Я думаю, что к утру все будет готово — ответил Душник.

— Товарищ Синевирский, без вас здесь обойдутся — обратился ко мне полковник — Зайдите к капитану Степанову. У него очень спешное дело.

— Есть, товарищ полковник.

Управление занимало часть города возле парка. Только четвертый отдел и прокуратура находились возле тюрьмы.

Часовые останавливали меня и спрашивали пароль. Во всех домах кипела работа. Смершевцы готовились к крупному налету. Еще бы! Они давно точили зубы на Прагу. Там много антикоммунистического элемента. Русская эмиграция, украинские сепаратисты, чешские политики разных оттенков, от генерала Гайды до самых левых, как социал-демократы.

Нужно уничтожить всех, кто мешает коммунизму. Поэтому у Управления такая напряженная работа.

Огромный муравейник не спит. Работают облавы, стучат шифровальщики, секретные и строго секретные телеграммы летят из Управления в Москву и из Москвы в Управление.

А тысячи людей, которые через несколько дней будут арестованы, спокойно спят.

Я отыскал Степанова. В комнате у него сидел солидный господин средних лет. В течение шестичасового допроса я узнал, что допрашиваемый — видный член «Влайки», знаковый лично с Бераном, Моравцем и другими политическими деятелями Чехословакии.

Капитан Степанов не поспевал записывать все те сведения, которые сообщал член «Влайки».

Меня, по правде сказать, удивляет один факт. Смершевцы в последнее время больше интересуются чехами и антисоветской эмиграцией, чем немцами.

9 мая.

День победы. Праздновать начали с 11-ти часов вечера, когда Москва объявила о капитуляции Германии, подписанной Кайтелем.

Стрельба, песни, танцы, опять стрельба, водка, поцелуи.

Жители Моравской Остравы перепугались.

— Что такое? Немцы возвращаются? Почему такая стрельба?

— Конец войны, пан! Конец войны!

Комендатура разослала надзоры по всему городу, чтобы прекратить стрельбу. Куда там! Стреляли и надзоры. Таков русский обычай.

В 10 часов утра подполковник Душник собрал у себя весь второй отдел. (Начальник второго отдела, подполковник Шабалин, уехал ночью с оперативной группой в Прагу со специальным заданием поймать Власова.

Более ста офицеров присутствовало в больших помещениях виллы, занимаемой подполковником. (Это, конечно, только те, которые постоянно находились при Управлении по занимаемой ими должности, и частично такие, как я, оперативные работники, вызванные в вязи с заданием).

Подполковник Душник встал.

— Товарищи! Поздравляю вас с победой.

— Ур-рра-а-а-а!

Вид у подполковника был строгий, хмурый, совсем не праздничный.

— «И на нашей улице будет праздник» — сказал тов. Сталин в 1942 году, когда враг был под Москвой. Его вещие слова сбылись. Мы празднуем победу.

Однако, нам, работникам контр-разведки, не следует забывать, по кругом нас — враги.

Наше социалистическое государство окружено капиталистическим миром.

Я не ошибусь, если скажу, что для нас война не кончилась. Нам предстоит много, очень много работы, быть может, более тяжелой и ответственной, чем до сих пор.

Мы — оплот нашей социалистической страны. Мы должны гордиться этим.

Враг не дремлет. Пусть в газетах пишут о договорах, о любви и дружбе — нас это не касается.

Капиталисты были, есть и будут нашими врагами. И, как таковые, они тайно работали, работают и будут работать против нас.

Запомните это, товарищи!

Каждый наш промах может обойтись очень дорого нашей стране.