Николай Капченко - Политическая биография Сталина

В данном случае мне кажется излишним вести предметную полемику по существу приведенного выше высказывания. Общие рассуждения и базирующиеся на них далеко идущие выводы едва ли способны прояснить картину и приблизить к пониманию реальных мотивов, лежавших в основе многих политических шагов Сталина на протяжении всего его жизненного пути. При рассмотрении конкретных вопросов мы будем иметь возможность детально проанализировать побудительные причины и характер тех или иных действий. Сейчас же нас интересует лишь один аспект проблемы — каким образом заранее запрограммированные посылки «политической генетики» служат доказательством того, что Сталин чуть ли не со времени своего рождения стал чем-то вроде демонического чудовища, воплотившего в себе зловещие черты Антихриста новейшего времени.

Надо признать, что подавляющее большинство западных биографов Сталина, усиленно подчеркивающих роль, так сказать, генетических факторов в формировании его социально-политической психологии, считают нужным указать и на то, что определенную роль играли, мол, и факторы объективного порядка, условия среды, в которой приходилось действовать самому Сталину. Таким образом вроде бы соблюдается необходимый баланс в соотношении субъективных и объективных причин, детерминировавших сталинское поведение и логику его политических действий. Более того, отдается и дань эволюции человеческой личности, признается очевидный факт неизбежных изменений в его характере по мере развития самой личности и перемен в его жизни. Так, упоминавшийся выше Р. Такер в своей книге пишет: «Особенности характера и мотивация не являются неизменными качествами. Они развиваются и меняются в течение всей жизни, в которой обычно присутствуют критические моменты и определяющие будущее решения. Более того, сформированная в юности индивидуальность, или (по выражению Эриксона) «психосоциальная идентичность» обладает перспективным, или программным, измерением. Она содержит не только ощущение индивидуума, кто и что он есть, но также его цели, четкие или зачаточные представления относительно того, чего он должен, может и сумеет достичь. Поэтому более поздние жизненные переживания не могут не оставить глубокого следа в его личности. Осуществление или неосуществление внутреннего жизненного сценария обязательно влияет на отношение индивидуума к самому себе, и именно это отношение и составляет основу личности. Более того, успех или неуспех жизненного сценария не может не влиять на взаимоотношение человека с другими, важными для него людьми и, следовательно, на его и их жизнь вообще… У молодого Сталина уже можно заметить задатки будущего тирана (выделено мной — Н.К.). Однако в то время его личность как личность диктатора еще полностью не сформировалась»[22].

Думается, что приведенные выше примеры дают вполне адекватное представление о сущности так называемой политической генетики в ее конкретном приложении к личности Сталина. Я не склонен принижать, а тем более вообще отрицать роль и значение личных качеств человека, особенно если он становится у руля государства. Бесспорно, что его личные черты характера и особенности накладывают свой отпечаток как на всю его политическую деятельность, так и на особенности политической линии, проводимой под его руководством. Особенно в тех случаях, когда речь идет об авторитарных режимах, каким безусловно являлся сталинский режим. Однако не те или иные личностные качества Сталина и приписываемые ему синдромы определяли пути и перепутья исторического развития Советского Союза в годы, когда он руководил партией и страной. В свое время еще К. Маркс предостерегал против того, чтобы личности приписывались какие-то демонические свойства и таким способом личность превращалась в своеобразного демиурга — творца истории.

В данном контексте мне кажется справедливой, хотя, разумеется, не во всем, оценка, которую дает один из исследователей жизни Сталина Б. Илизаров. Он, в частности, пишет: «Интеллектуальный и духовный миры человека никогда не совпадают. В то же время они удивительно пластичны, никогда не бывают неизменны. На протяжении жизни их объем и накал могут резко возрастать и расширяться и столь же резко сокращаться и даже падать. Наследственные способности, генетика — это лишь предпосылки. Если они есть, в дальнейшем многое определяют среда и собственная воля человека. Способности у Сталина явно были. Все, и соратники, и недруги, отмечали у него совершенно невероятную силу воли… Став благодаря своему политическому таланту единственным вождем, сверхдиктатором, он сознательно, а чаще интуитивно действовал сразу в двух направлениях — постоянно повышал свой интеллектуальный уровень и, используя механизмы репрессий, резко снижал его во всех сферах общественной жизни»[23].

Еще раз следует заметить, что приходится часто сталкиваться с тем, что элементарные истины легко и произвольно отбрасываются прочь, коль речь заходит о стремлении доказать заранее сформулированные выводы, касающиеся оценки тех или иных исторических деятелей. В данном случае эта общая оценка не относится к книге Б. Илизарова, поскольку ее отличает хоть какая-то степень объективности и стремление подтверждать выводы фактами, а не только голословными и категорическими утверждениями.

Сталину в этом отношении «повезло», может быть, больше, чем многим другим историческим персонажам. Для некоторых биографов Сталина история его жизни стала объектом не столько серьезного научного исследования, сколько тенденциозного, откровенно пристрастного «копания» в мелких деталях, которым при этом дается выгодное таким авторам толкование. Если бы политическая история имела свой генетический код (что, конечно, абсурдно), то в применении к эпохе Сталина роль основополагающего элемента в нем занял бы так называемый политический геном самого Сталина.

Все сказанное в совокупности диктует необходимость уделить особое внимание ранним годам жизни Сталина. Следуя таким путем, можно конкретно показать всю несостоятельность основных постулатов пресловутой политической генетики. Вместе с тем, рассмотрение раннего периода жизни Сталина, в особенности времени его учебы в духовном училище и в духовной семинарии, а также, пусть даже беглое, знакомство с некоторыми тенденциями общественного развития в Грузии в тот период помогут создать более или менее реальную картину формирования его как личности. И поскольку тема генетической ущербности Сталина всячески муссируется в современном сталиноведении, представляется уместным специально затронуть вопрос и о его родителях.

2. Родители

В распоряжении историков документальных материалов о предках Сталина, прежде всего его родителях, крайне мало. Это объясняется рядом причин, и прежде всего их происхождением и социальным положением в обществе. Можно сказать, что родословная людей столь «низкого» социального статуса в Российской империи — понятие более чем относительное. Вернее, о каком-либо социальном статусе, дающем возможность проследить их родословную, говорить не приходится. В лучшем случае документированными остаются такие факты, как рождение, крещение, бракосочетание и смерть. Иногда, правда, в силу различного рода обстоятельств могут оказаться засвидетельствованными и некоторые другие факты из жизни, но подобные случаи скорее исключения из правил, чем наоборот.

Родители Сталина, как отец, так и мать, были крепостными до отмены крепостного права в Грузии. Там институт крепостного права был упразднен на несколько лет позднее, чем в России, и занял ряд лет: с 1864 по 1871 год[24]. В конкретных условиях Грузии отмена крепостного права самым неблагоприятным образом отразилась на положении крестьян с точки зрения их материального положения. Проведенные в основном в интересах богатых землевладельцев важнейшие мероприятия, связанные с отменой крепостного права, в силу социальной направленности реформ не привели к сколько-нибудь существенному улучшению материального положения основной массы крестьянского населения. Разумеется, сама отмена крепостного права была событием исторического значения и положила начало многим радикальным процессам в развитии всей Российской империи и Грузии в частности. Но тем не менее говорить о каком-то крутом переломе в условиях жизни основной массы сельского населения не приходится. Исследователи и даже официальные власти вынуждены были признать, что реальная жизнь подавляющего большинства крестьянства не улучшилась. Примечательно, что наместник Кавказа граф И.И. Воронцов-Дашков писал в своем докладе в 1905 году: «Реформа эта из крупных землевладельцев дала мелких землевладельцев, а из мелких землевладельцев — совершенно безземельных»[25].