Николай Капченко - Политическая биография Сталина

Думается, что все эти прописные истины не утратили своего значения из-за их банальности. Однако при изучении литературы, посвященной политической деятельности Сталина и вообще эпохи, в которой развертывалась эта деятельность, постоянно приходится сталкиваться с сознательными и целенаправленными попытками найти объяснение многим сложным и противоречивым историческим моментам якобы генетически обусловленными психологическими особенностями личности самого Сталина. Более того, порой выстраивается целая система доказательств, базирующаяся на простой предпосылке: в основе теории и практики сталинизма, понимаемого как целостная система теоретических истин и практических действий, лежат некие отрицательные, генетически унаследованные им от родителей или сформировавшиеся в детстве и юности комплексы. В своей совокупности эти комплексы, как правило сугубо отрицательные, привели к серьезным и фундаментальным нарушениям психики Сталина, что в свою очередь, когда он стал обладать верховной властью в стране, не могло самым отрицательным образом не сказаться на политическом курсе государства, включая даже сферу внешней политики. Иными словами, в приложении к Сталину речь идет о якобы сформировавшейся прежде всего на генетической основе линии политического поведения. В дальнейшем, по мере рассмотрения тех или иных конкретных проблем, мы не раз будем касаться несостоятельности такого откровенно субъективистского подхода, при котором логика исторических событий как бы ставится с ног на голову. Сейчас же коснемся лишь одного аспекта данного сюжета, а именно, вопроса о том, насколько серьезны и обоснованны утверждения некоторых авторов, пишущих о Сталине, что заложенные в нем с рождения или приобретенные в детстве и юности комплексы, преимущественно негативного свойства, во многом предопределили как направление, так и существенные черты его политической деятельности в целом, в том числе и в ранний период.

Различные авторы, как западные, так и российские, скрупулезно выискивают и фиксируют различные негативные моменты в детстве и юности Сталина, отношение к нему отца и матери, взаимоотношения его со своими сверстниками, его реакцию на те или иные явления тогдашней общественной и личной жизни и т. д. и выделяют в качестве фундаментальных черт его личности и характера следующие черты. Мы их сводим воедино, как бы абстрагируясь от конкретных обстоятельств, на базе которых и делаются такие умозаключения.

Итак, от отца Иосиф унаследовал такие качества, как мстительность и озлобленность. Американский биограф Сталина Р. Такер прямо и однозначно утверждает: «Та чуждая сила, которую олицетворял отец, каким-то образом стала сутью Сосо»[18]. То обстоятельство, что отец частенько бил его, якобы стало причиной появления в его характере именно этих свойств натуры, которые впоследствии еще более усилились и стали неотъемлемыми свойствами не только его характера как человека, но и отличительными свойствами его политики вообще.

В свою очередь, происхождение из самых низов тогдашнего общества, наряду с жестоким обращением к нему со стороны отца, якобы зародило в нем комплекс неполноценности. Этот комплекс, сложный и противоречивый по своей природе, логически привел к тому, что он любыми путями стремился утвердить себя, свое главенство и даже превосходство над другими. В дальнейшем, мол, этот комплекс, сочетаясь с озлобленностью и мстительностью, выразился в том, что он не терпел никакого соперничества, беспощадно и крайне жестоко преследовал своих реальных и мнимых противников.

Из комплекса неполноценности, обернувшегося своей обратной стороной, эти авторы выводят и неутолимую жажду власти, обладание которой якобы стало сутью деятельности Сталина на протяжении всей его карьеры как политического деятеля. А тот факт, что Иосиф был единственным сыном, оставшимся в живых, и пользовался беззаветной любовью своей матери, якобы породил в нем безграничное чувство нарциссизма. Мол, в дальнейшем именно это чувство лежало в основе безудержного восхваления его личности, что он всячески поощрял и к чему стремился. И на «фундаменте» таких психоаналитических посылок славист-психоаналитик Д. Ранкур-Лаферриер в своей книге «Психика Сталина» делает не менее «фундаментальный» вывод: «Таким образом, чудовищные преступления, совершенные Сталиным против человечества, были в некотором смысле следствием фанатичной преданности матери своему единственному оставшемуся в живых ребенку так же, как они были воплощением в действие жестоких побоев, испытанных от отца»[19].

На ниве психоаналитического исследования личности Сталина подвизалось немало западноевропейских исследователей. Но наиболее полно и в концентрированном виде основные их доводы и выводы сформулированы в работе Д. Ранкур-Лаферриера. Видимо, стоит привести квинтэссенцию, своего рода выжимку его умозаключений, сделанных на базе совершенно произвольного и тенденциозного анализа некоторых фактов или же предположений, касающихся жизни Сталина и его личных качеств. Итак, согласно «исследованиям» этого автора, Сталину были присущи паранойя, мегаломания (мания величия), садизм, жажда власти, мстительность и высокоразвитый самоконтроль (нужно что-то и позитивное, хотя опять-таки для использования в целях «доказательства» заранее сформулированных выводов!). «По ходу дела в книге описывались и другие черты: ложная скромность, склонность к оскорблению детей, женоненавистничество и т. д. Как выяснилось, — пишет автор, — в основе всех этих черт лежали некие сложные и во многом подавляемые психологические процессы. Например, существовала неприемлемая для самого носителя бисексуальная наклонность, выражаемая чаще всего в виде паранойи и женоненавистничества. Существовало также острое чувство собственной неполноценности. Сталин справлялся с этим чувством при помощи таких подсознательных защитных механизмов, как проекция, чрезмерная компенсация, отрицание и рационализация, и создал чудовищно раздутый образ самого себя. За садизмом, жаждой власти и мстительностью скрывалось сильное беспокойство в отношении потенциальных агрессоров. С этим беспокойством он справлялся в основном путем отождествления себя с агрессором. Многие исторически последовательные взаимоотношения в жизни Сталина — с русскими как классом, с царскими властями, с Лениным, с Троцким, с Гитлером — в большой степени усилили почти театральную склонность Сталина к отождествлению с агрессором. Особенно трагичным было отождествление с Гитлером. Вместе с параноидальными чистками оно привело к одной из самых жестоких войн в истории России»[20].

Нормального читателя, голова которого не затуманена склонностью верить во всякую наукоподобную дребедень, поражает прежде всего несостоятельность таких выводов. Особенно же в той части, которая касается не просто личных качеств самого Сталина, а их увязки с масштабными по своему характеру общественными процессами, происходившими в стране в период руководства Сталина: психологическими особенностями личности пытаются объяснить чрезвычайно сложные и противоречивые явления общественной жизни огромной страны в самые критические периоды ее развития. К тому же, по существу начисто игнорируются сами общественные условия такого развития, реальная среда, в которой это развитие происходило. И уже на грани какого-то бреда воспринимаются авторские пассажи, касающиеся объяснения отношений между Советским Союзом и Германией накануне войны. Опять-таки с позиций какого-то мистического самоотождествления Сталина с агрессором Гитлером.

Что же, объяснение по своей примитивности и убогости из разряда тех, о которых говорят — проще пареной репы! Серьезный анализ серьезных общественно-политических явлений и событий подменяется такой легковесной словесной эквилибристикой, подкрепляемой ссылками на психоанализ, учение о роли подсознания в детерминации поведения людей и т. п. аргументы.

В ряду аналогичных изысканий стоят и наши, российские исследования «политической патологии», якобы органично присущей Сталину как человеку и как государственному деятелю. В качестве образчика таких претендующих на глубину анализа откровений можно привести высказывание некоего «марксиста социал-демократического толка» М. Якубовича: «Основная его (Сталина — Н.К.) характеристика, основная стихия его сознания, его «души», сводится к безграничному, страстному честолюбию и властолюбию, которые господствовали в нем над всеми другими свойствами его характера, над всеми остальными интересами его ума… Другим весьма важным свойством характера Сталина была его исключительная жестокость и кровожадность, жестокая и кровожадная мстительность. Ему доставляло удовольствие зрелище страданий как ясное доказательство его реальной власти, которая ни в чем так не ощущается, как в страдании, причиняемом другим людям по своей личной воле — в страдании и смерти. Сам процесс мучений и умерщвления людей был для него источником наслаждений независимо от того, были ли они в чем-то виноваты или нет… И он убивал — убивал врагов, убивал соперников, убивал товарищей и друзей»[21].