Иран и его соседи в XX веке - Алекс Каплан

потратил столько времени на встречу с вчерашним вождем нищих бедуинов из пустыни на самом конце света. Скажи кто несколькими годами ранее в Вашингтоне, что такое возможно, ему бы никто не поверил. Это было начало новой эры в мировой экономике, о чем президент Рузвельт знал раньше других благодаря отчету Эверетта Де Гольера. Через четверть века, в 1970 году, ближневосточная нефть питала половину мировой экономики (за исключением социалистического лагеря).

Однако путь хозяев несметных нефтяных богатств к их обладанию был невероятно тернистым, потому как они своими богатствами на заре нефтяного века в действительности не владели. Ближневосточной нефтью владели крупные западные компании, известные как «Семь сестер» – British Petroleum, Chevron, Texaco, Mobil, Gulf Oil, Exxon, Royal Dutch Shell, – которые с момента окончания Второй мировой войны по 1970-е гг. правили бал на энергетическом рынке планеты. Еще в 1973 году, накануне «войны Судного дня», они контролировали 86 % мировых запасов нефти. Такое положение дел сложилось в энергетической индустрии с момента ее основания, поскольку ни арабы, ни персы, ни индейцы Венесуэлы добывать нефть самостоятельно не могли, а заняться ее международным маркетингом и дистрибьюцией были точно совершенно не в состоянии. «Семь сестер» были по своему происхождению американскими или британскими, за единственным исключением – Royal Dutch Shell, которая имела также голландских акционеров. Нидерландам в годы колониального расцвета человечества повезло овладеть Индонезией, где имелись крупные запасы нефти. «Сестры» платили арабам аренду за их недра, причем вначале небольшую, очень небольшую, а недра ближневосточные использовали подобно тому, как лавочник, снявший в аренду магазин, использует арендованные метры для своего бизнеса – так, как считает нужным. Иными словами, арабы не имели к нефтяному бизнесу в те годы никакого отношения, всем занимались «Семь сестер» – они добывали нефть, они ее развозили по всему миру, они ее продавали, они регулировали на нее цены. Недовольство таким положением дел было на Ближнем Востоке, естественно, очень большим, но поделать с ним они ничего не могли, за «Сестрами» стояли американское и британское правительства, бороться с которыми у арабов на то время не было сил. Первая попытка устроить бунт, предпринятая премьер-министром Мосаддыком в Иране, закончилась для него печально. И все же со временем, по мере изменения топливного баланса на планете, а также в свете изменений международного положения, Западу пришлось идти Ближнему Востоку на уступки. Сначала им пришлось повысить аренду за недропользование, и к середине 50-х гг. она в большинстве случаев достигла приличного уже уровня в 50 %, но иностранцы все еще полностью контролировали цену нефти на мировом рынке, а именно в этом вопросе крылась главная для арабов финансовая недостача. Ситуация с нефтяным ценообразованием выглядела, на первый взгляд, крайне странной. «Семь сестер», все как одна крайне хищные капиталистические компании, владевшие к тому же практически полной монополией на добычу нефти в мире, вели себя на рынке, как будто они были социалистическими предприятиями. Они, казалось, субсидировали мировую экономику, продавая нефть довольно дешево, в то время как с легкостью могли продавать ее куда дороже. Выглядело все так, как будто их совершенно не интересовала прибыль, а нефтедобычей они занимались исключительно из альтруизма, дабы снабжать человечество дешевой энергией. Если вспомнить финансовые подвиги отца американской нефтяной промышленности Джона Рокфеллера, создавшего крупнейшую в истории человечества нефтяную компанию Standard Oil, которая безжалостно грабила весь мир, продавая свой керосин втридорога, то альтруизм «Семи сестер» становится совсем уже непонятным. Все крупные американские нефтяные компании, кстати, были осколками некогда великого и ужасного Standard Oil. Американское правительство в конце концов разбило рокфеллеровский монстр на несколько конкурирующих компаний, чтобы в стране появилась конкуренция на энергетическом рынке. С высокой степенью вероятности можно утверждать, что альтруизм «Семи сестер» на послевоенном энергетическом рынке был также делом рук американского правительства, на плечи которого легла тяжелая ноша лидера Западного мира. Низкая цена на энергоносители была одним из главных условий для того бурного экономического роста, который имел место на Западе после окончания войны. Без нефти по 3 доллара за баррель Западная Европа, скорее всего, не встала бы из тех ужасных руин, в которых она лежала после войны, за то невероятно короткое время, за которое ей это удалось сделать. В Соединенных Штатах без такого дешевого бензина вероятно бы не случился столь невиданный экономический бум, продлившийся более четверти века. Пол-Америки переехало в пригороды, и, кажется, вся Америка уселась в автомобили с моторами по 8 цилиндров. Однако в ходе таких бурных экономических процессов никто не заметил, как американское нефтяное богатство было неосмотрительно растрачено. Некоторые политики того времени грустно шутили, что главным лозунгом дня стал: «Сначала выкачаем всю нефть из Америки». Как было сказано выше, в 1945 году США добывали 70 % мирового объема нефти, к 1973 году эта цифра снизилась до 15 % мирового объема, и если после войны Америка была крупнейшим экспортером черного золота в мире, то к 1973 году ей уже приходилось импортировать треть необходимой ей нефти. Энергетический баланс в мире к 1973 году перекосился самым решительным образом в сторону ближневосточных стран, которые десятилетиями ждали возможности устроить восстание против «Семи сестер» и стоящих за ними Соединенных Штатов. Начавшаяся 6 октября 1973 года «война Судного дня» стала великолепным предлогом для такого восстания, для которого к тому времени сложились все необходимые энергетическо-экономические предпосылки.

Арабы и раньше пытались использовать нефтяной бойкот для борьбы за свои нефтяные права. Они его вводили против стран Запада дважды, каждый раз используя арабо-израильский конфликт в качестве политического прикрытия – первый раз в 1956 году во время Суэцкого кризиса, второй раз во время «Шестидневной войны». Оба раза бойкот их безрезультатно провалился. На то имелись совершенно очевидные экономические основания, арабы не играли еще на мировом энергетическом рынке той заметной роли, какую они стали играть к 1973 году, когда их нефтедобыча составила половину мировой. Кроме того, мировая экономика в то время еще не была настолько зависима от нефти, как она стала зависима от нее к 70-м гг. К началу войны Судного дня осенью 1973 года все энергетическо-экономические карты, казалось, были в колоде ближневосточных монархов, готовых наконец взять свою нефть в свои руки и покончить с гегемонией ненавистных «Семи сестер», а также тех, кто за ними стоял. Им оставалось только дождаться необходимых политических декораций, чтобы сыграть главную финансовую пьесу своей жизни. Для внешнего мира арабский нефтяной бойкот выглядел делом совершенно естественным – одни арабы пришли в сложный момент на помощь другим арабам, чтобы их поддержать в борьбе с мировым империализмом и