Роман Русаков - Дыхание драконов (Россия, Китай и евреи)

Сионисты, естественно, пишут о «кайфэнцах» в сентиментально-элегическом духе, но на самом деле история китайских евреев на этом отнюдь не закончилась: часть из них постепенно эмигрировала в Палестину (эти желтокожие иммигранты живут в Израиле и сейчас, причем расцениваются они в расистском государстве так же низко, как «черные евреи» из Африки.[61]), а часть весьма успешно проникла в руководящие круги гоминьдана и КПК. Еще большую роль сыграли инъекции со стороны международного сионизма, который изо всех сил старался подготовить почву для сближения Китая с США, Израилем и другими государствами, для конфронтации между Китаем и нашей страной.

Открытие китайских евреев Западом

Первым из европейцев о них упомянул, по-видимому, Марко Поло, который сообщил, что евреи имели определенное влияние в Китае XIII в., при космополитической монгольской династии Юань, и что в 1286 г. они жили B Ханбалыке (Пекине). Несколько позднее о них заговорили китайские хроники: в 1329 г. (по случаю восстановления налога с иноверцев) и в 1354 г., когда богатых мусульман и евреев пригласили в столицу, чтобы они вступили в армию для подавления народного восстания.[62] А служба в армии — это, как известно, знак особого доверия.

В 1642 г. уже при династии Мин (XIV — середина XVII вв.), Кайфэн осадили другие повстанцы, во главе с Ли Цзычэном. Командиром защитников города был еврей Ли Гуаньтянь, получивший немало наград за свои заслуги. Чтобы спасти город от нападения, он разрушил дамбы Желтой реки — Хуанхе, и мятежникам пришлось отступить. Правда, при этом погибла большая часть населения — около миллиона человек, но это, видимо, не очень волновало Ли Гуаньтяня. Известно также, что была разрушена синагога, утеряно много древнееврейских рукописей. Уцелевшие евреи — не более двух сотен семей — покинули Кайфэн, отправились на север, затем некоторые из них возвратились обратно. Еще позднее офицер императорской армии еврей Чжао Чэнчжи вновь организовал общину и с высочайшего разрешения восстановил синагогу. По случаю этого деяния в 1663 г. даже была сооружена специальная памятная плита.[63]

Одна из еврейских рукописей в Китае содержит своего рода генеалогический реестр, написанный между 1660 и 1670 гг. В нем частично на китайском, частично на древнееврейском языке записаны имена 53 мужчин и 259 женщин, принадлежащих к семи кланам. Наиболее популярные в реестре имена — это Моисей, Иосиф, Аарон, Иегуда, Абрахам, Израэль. Женских имен мало: обычно к фамилии семьи добавляется просто «Дочь Адама» или «Дочь Израиля». Отсюда же мы узнаем, что некоторые евреи в Китае имели по несколько жен. Судя по именам, многие женщины были нееврейского происхождения.[64]

В Европе обо всем этом тогда не было известно, а о свидетельствах Марко Поло давно забыли. В начале XVII в. произошло как бы второе открытие Западом китайских евреев, когда в 1605 г. в Пекине к патеру Риччи пришел 60-летний «кайфэнец», «принявший его за единоверца и пожелавший вследствие этого познакомиться с ним… Разговор еврея начался следующими словами: «В китайской книге я читал, что вы не язычники, как гои, а поклоняетесь одному Богу небес и земли». Сказав это, еврей пришел в радостное волнение, полагая, что приехавшие купцы исповедуют закон Моисеев: он не знал о существовании Нового Завета. Патер Риччи пригласил его в комнату, где глазам еврея представилось на картине изображение Иоанна, преклоняющегося перед Христом и Марией. Еврей, принимавший миссионера за единоверца, а картину за изображение Ревекки и ее двух сыновей, Иакова и Эсава, восторженно заявил: «В жизни своей я не стоял на коленях перед картинами, но теперь я это сделаю, ибо картина эта напоминает мне о моих достойных предках». При этих словах он преклонился.

В комнате находилась также группа из четырех статуй апостолов, и еврей спросил, не относятся ли они к двенадцати сыновьям Иакова; патер, который плохо понимал по-китайски, ответил утвердительно и спросил, какую религию он исповедует. Из ответа миссионер понял, что его посетитель считает себя последователем закона Моисеева, а чтобы убедиться в этом, он повторил свой вопрос: «Ты Иегуди?» и получил в ответ: «Нет, я Израели». Затем миссионер показал еврею латинскую Библию, которая содержала в себе несколько древнееврейских букв, и тот немедленно нашел их, но читать не умел. Обратившись потом к окружавшим его лицам, еврей сказал: «В моем родном городе находится много детей Израиля, у них есть большая синагога, которую теперь починяют, и свиток Св. Писания, написанный несколько столетий тому назад…»

По желанию присутствующих он рассказал на память некоторые эпизоды из Библии об Аврааме, Эсфири и Юдифи. Кроме того, он сообщил, что многие из его родственников говорят по-древнееврейски, его же воспитали китайцы, поэтому отношение родных к нему нехорошее. Он основательно изучил китайскую науку, его хотели сделать высшим сановником, но он ограничился профессией врача и никогда не имел намерения переменить веру своих предков».[65]

Сам Риччи был уже слишком стар, чтобы поехать в Кайфэн, однако послал туда иезуита-миссионера, а потом и группу миссионеров. На основании их наблюдений был составлен доклад о жизни и религиозной деятельности общины, о хранившихся в синагоге сочинениях на иврите. Доклад был послан в Ватикан и некоторое время спустя опубликован. Так на Западе узнали о необычайном факте существования в течение нескольких веков в сердце Китая еврейской общины, не имевшей никаких контактов с евреями других государств.

В течение трех последующих веков к этой общине проявляли большой интерес. Ее посетили иезуитские и протестантские миссионеры, китайские христиане, несколько иудаистов-евреев, появились книги, монографии, множество статей в газетах и журналах.[66] Например, в 1760 г. Исаак Ниэто, хахам лондонской общины, обратился к «кайфэнцам» с письмом на еврейском языке, умоляя их дать знать о своем происхождении, современном состоянии и своих нуждах. Их ответ, написанный на китайском и еврейском, по одним данным, исчез,[67] а по другим — сохранился.[68] Как бы там ни было, когда в XVIII в. иезуиты снова посетили Кайфэн, они застали еврейскую колонию в упадке. Наиболее — образованные из ее членов понимали лишь несколько абзацев Пятикнижия и молитвенников, хотя некоторые обычаи своих предков помнили и исполняли. Они практиковали обрезание, соблюдали субботу и другие праздники, жили особняком в центре города, но были женаты на китаянках, носили китайские имена и одежду, поклонялись Конфуцию. Община значительно уменьшилась. В 1764 г. отец Гозани обнаружил уже только семь кланов: Чжао, Цзинь, Гао, Чжан, Ши, Ли и Аи (примерно тысячу человек).[69]

Девятнадцатый век

В прошлом столетии евреи, жившие в различных государствах мира, по-прежнему пытались установить контакт со своими китайскими соплеменниками. Так в 1815 г. лондонские евреи снова отправили письма на иврите в кайфэнскую общину, но ответа не получили.[70] Когда в 1849 г. епископ Смит был направлен в Гонконг, Лондонское общество по распространению христианства среди евреев поручило ему выяснить условия, в которых живут «кайфэнцы». В следующем году двое китайцев-христиан были посланы из Шанхая в Кайфэн и обнаружили, что синагога опять сильно разрушена наводнением. Представив «кайфэнцам» рекомендательное письмо, сочиненное на иврите торговцем-евреем в Шанхае, они получили разрешение скопировать китайские и древнееврейские надписи в синагоге, восстановить которую обедневшая община была не в состоянии. Некоторые из членов общины держали маленькие магазинчики, другие занимались сельским хозяйством (работали на фермах за городом), и лишь немногие оставались жить в синагоге. Ранее они обращались к императору с просьбой посочувствовать их бедственному положению, но ответа не последовало.

Еврейское население Кайфэна в то время насчитывало около трех-четырех сотен человек. Никто из них не понимал древнееврейские тексты, последний раввин умер в начале XIX в..[71]

В 1875 г. миссионеры вновь были посланы в Кайфэн. Их снабдили денежными средствами для покупки древнееврейских манускриптов, но потребовалось целых две недели, чтобы убедить кайфэнских евреев расстаться со священными для них текстами Пятикнижия. Вместе с миссионерами в Шанхай прибыли два еврея из Кайфэна, которых оказалось невозможно отличить от китайцев, да и имена у них были нееврейские. Оба подверглись обрезанию и утверждали, что этот обряд еще существовал в их общине. В Шанхае «кайфэнцы» пробыли несколько месяцев, посвятив их изучению иврита.[72]

В следующем году в США было организовано Еврейское общество, которое собрало средства в помощь китайским соплеменникам, однако Тайпинское восстание, а также разразившаяся в США гражданская война свели на нет все эти усилия. В 1864 г. Еврейское общество было организовано и в Лондоне. Оно хотело отправить в Кайфэн экспедицию, но из-за смерти руководителя экспедиции эта идея была вскоре[73] Американский миссионер Мартин, побывавший в Кайфэне в 1866 г., вновь живописал плачевное положение тамошних евреев и сообщил, что три года спустя он «отправил письмо редактору «Джуиш Таймс» в Нью-Йорк, в котором изложил приведенные здесь наблюдения и предложил устройство еврейской экспедиции в Китай. Предложение мое вызвало даже некоторые прения в еврейском обществе, но не привело ни к какому результату, если не считать, впрочем, полученных мною некоторых писем на еврейском языке с просьбой отослать их к китайским евреям, т. е. к народу, забывшему язык своих предков».[74] Как видим, иудеи из внешнего мира не очень торопились помочь своим собратьям: первым еврейским визитером в Кайфэне оказался австриец Либерман, которого в 1867 г. послала в Китай Англо-еврейская ассоциация. Он уже не нашел синагоги, поскольку она была разрушена в середине века и не реставрировалась из-за недостатка средств, но с удовлетворением отметил, что некоторые из 400–500 еврейских семей, сохранившихся в Кайфэне, еще владеют отрывками текстов на иврите и соблюдают субботу.[75]