Трампизм в Америке: полдень консерватора - Георгий Эминович Асатрян

религиозное наследие пуритан с негативной стороны, почти полностью в черных тонах. Пуритане ничего дельного не сделали. Либеральной традиции, пришедшей из Европы и особенно Франции, приходилось бороться за умы американцев, засоренные пуританизмом. В начале XX века Паррингтон подвергался остракизму со стороны религиозной профессуры, из-за чего был вынужден несколько раз менять университеты, где он работал. Кроме того, он написал фундаментальный труд, показывающий историю развития американской мысли как составную часть глобалистского либерального наследия общего и единого Запада. В разные периоды своей жизни он вполне симпатизировал левым марксистским идеям – тоже вполне глобалистским. Его критика американского капитализма была весьма жесткой и, похоже, вполне идейной. Некоторые детали удивительны. И даже самые несовместимые вещи могут сойтись воедино в одной голове. Человеком он был неординарным.

Артур Шлезингер считал, что Паррингтон упрощает развитие и наследие американской политической мысли, делает ее беднее[58]. Критика Шлезингера имела свою логику. Представитель чудесной семьи историков описывал историю развития американской политической мысли как нечто уникальное. Циклы Шлезингера, его видение генезиса, эволюции и развития политической философии Америки всегда демонстрировали некую уникальность, основанную на национальной культуре и «таковости». Америка такая, поэтому… Паррингтон пошел другим путем. За публикацию своего главного труда, трехтомника, в 1927 году он получает либеральную Пулитцеровскую премию. В американских университетах принято называть его основателем American Studies, что по-нашему называется американистикой.

Департаменты и факультеты по американским исследованиям есть практически в каждом крупном университете Соединенных Штатов. Кстати говоря, на мой взгляд, изучать этот предмет лучше всего в университетах провинциальных, в отдаленных и пустынных штатах. Формально, конечно, считается, что лучшие департаменты по American Studies находятся в престижных университетах Новой Англии и в Калифорнии. Рейтинги университетов составляются по крупным научным направлениям, таким как философия, история, социология, политика, классика и т. д. Это делает рейтинги не всегда показательными, а иногда и вовсе оторванными от реальности. Например, для меня совершенно очевидно, что востоковедение в российских университетах и институтах значительно опережает самые влиятельные университеты англосферы. Одним словом, мои наблюдения показали, что лучшее место для изучения американистики – это университеты провинциальные, например, в какой-нибудь Монтане или Оклахоме.

«Тем не менее французский либерализм постепенно завоевывал все новые позиции. От идей нельзя отгородиться высокой стеной. Изгнанная из светских гостиных и деловых контор, преданная остракизму обществом и политиками, романтическая философия преспокойно проникла в Бостон и свила себе гнездо в домах лучших семей города», – писал Паррингтон. Он продолжает: «Учение Жан-Жака Руссо вскоре проникло внутрь Бостона и, приняв форму унитарианства, нашло глашатаев в лице проповедников самых респектабельных церквей города». Унитарианство стало распространяться в Америке в первой половине XIX века. Суть его – отрицание некоторых фундаментальных догматических тезисов христианства. Это течение в протестантизме, которое рационализировало религию и сопоставляло ее с наукой. Оно призывало не трактовать священные тексты дословно, а давать волю разуму и научному подходу. Одним словом, реформаторский подход в сложной системе церквей и протестанткой системы верований в Америке. Вскоре, как пишет Паррингтон, унитаристы, а если совсем политически упростить – либералы завоевывают Гарвард. Далее идут многие другие ведущие интеллектуальные центры Новой Англии. Затем последует Калифорния, где ожесточенной идеологической борьбы и не потребовалось. Пуритане и их наследие там никогда не имели какого-то серьезного влияния.

Паррингтон фактически пересматривал определенное наследие. Француз Мишель Кревкер, известный автор «Писем американского фермера», как-то задался вопросом: кто такие американцы? Кревкер родился в 1735 году в Нормандии, в семье дворян. В 1755 году эмигрировал в Квебек. В 1759 году переехал в Нью-Йорк, где получил гражданство, принял англо-американское имя Джон Гектор Сент-Джон. Его ответ был полной противоположностью того, что спустя 150 лет напишет Паррингтон. Американец в понимании Кревкера – это человек, который порвал с Европой, обрел личную и экономическую свободу и строит новую, более справедливую жизнь на американской земле. Это был один из первых литературных образов «американской мечты». То есть американец – это противоположность европейцу. Описание Кревкера было похожим на то, как видел американцев де Токвиль. Американский влиятельный историк Генри Стил Коммаджер спустя 250 лет солидаризируется с либеральной традицией и даже ее усилит. В книге «Американский разум» он пишет: «Американский характер был продуктом взаимодействия, наследственности и окружающей среды… Наследство было не только британским, но и европейским, не только XVII и XVIII веков, но и двух тысяч лет. То, что Америка была потомком Британии, было признано; что корни ее культуры и ее институтов восходят к Греции, Риму и Палестине, и не следует забывать…»[59]

Фактически либеральная школа в Америке и Европе единогласно отмечала, что Соединенные Штаты есть продолжение европейской либеральной традиции. Наследие либеральных философов эпохи Просвещения перешло через Атлантический океан и плотно засело сначала в Массачусетском заливе, затем на берегах Гудзона и далее пошло по континенту. Комманджер называл американский национальный опыт амальгамой. То есть смесь, сочетание на базе европейского наследия. Итак, происходит эволюция. То, что я пытался описать в первых главах, – как пуританизм строил общество в Новой Англии, возводил университеты, формировал социальные практики, постепенно уходит в оборону, а затем уступает место новым формам идеологии и философии. Происходит это в борьбе и острых дебатах. Но идет этот процесс уверенно и неминуемо. Либерализм в Америке набирает обороты.

Либеральная традиция значительно богаче консервативной. Чары либерализма распространяются эффективнее и агрессивнее. За этим процессом стоят могущественные и хорошо организованные сетевые институты. Антологическая традиция либерального канона, пожалуй, самая богатая и продвинутая в дисциплине, которая называется историей интеллектуальной мысли. Выдающиеся философы, ученые, мыслители прошлого – от Древней Греции через Античность и до современности – подаются в качестве сторонников либерализма. Выделить здесь какие-то отдельные имена крайне сложно. И это не новое явление. Почти два столетия историки-виги описывали мировую историю как линейный процесс от анархии и ада к либеральному канону. И все это было реализовано качественно, умно и немного по-хитрому. «Магическое, племенное и коллективистское общество будет называться закрытым, а общество, в котором индивидуумы сталкиваются с возможностью принимать личные решения, – открытым обществом», – писал Карл Поппер, идейный отец либеральных сообществ современности. В трудах современных либералов приводится мысль, что западные общества не имели никакого образца перед глазами, действовали экспериментально и добились наибольших успехов. Процесс этот был либеральным, модернистским и откровенно антиконсервативным. Следовательно, в основе могущества и развития Запада лежит антиконсервативная сущность. При этом важный вопрос отношения классиков либерализма к явлениям неолиберализма эпохи постмодерна отбрасывается и не обсуждается. Ну, если от Локка, Смита, Канта и до Поппера все разделяли учения классической либеральной мысли, а она сегодня выдвигает гендерную или