Модест Колеров - Точка взрыва. Россия, Кавказ и Ближний Восток

В этих условиях сформулированные политическим классом России законные, но клановые и абстрактные требования внутренних перемен — о процедурах раздела власти, о доступе к деградировавшей пропаганде, но не о безопасности, — вновь, во второй раз за последние 20 лет, обнажили нашу крайнюю беззащитность: каждое, даже мимолётное ослабление власти и помутнение её мозга ослепляет всё тело большой страны, которая уже не политически «благодаря», а экономически «вопреки» борется за выживание. Власть расколота, а «мозг нации», обслуживая этот раскол, легко идёт на любую сделку с политическим дьяволом, лишь бы снять с себя ответственность за благополучие и безопасность страны, бездарно надеясь, что комфортный «порядок из хаоса» установится сам. Но там, где вместо конкуренции — расхищение ресурсов, вместо равновесия — раскол и расчленение, а вместо новых лидеров — старые советские компрадоры, однажды уже продавшие чужой коммунизм, а теперь продающие свой политический национализм и государственность, — хаос может породить только хаос. И сдать последнее: ломоносовский ещё неприкосновенный запас Русского Севера, — сдать тем, кто, обанкротив свой «сияющий град на холме», убивает «арабскими революциями» Европейский Союз и взрывает Евразию, чтобы в её пламени сжался Китай и долларовые долги обнулились.

Иудео-христианский Восток и Запад, исламский Восток одинаково быстро идут к катастрофе: мания величия, самоубийственное невежество и кабинетный цинизм их многочисленных игроков в «мировое большое правительство» не даёт им понять, что на каждого Франкенштейна есть воспитанный им палач, а на каждый исторический эксперимент — ядерный хаос. Не «порогового» Ирана, а давно перешедших этот порог Индии, Пакистана, Израиля.

Перед лицом этой близкой катастрофы внешние и внутренние эмигранты из России пытаются не вспоминать, что не виртуальная глобализация, дающая игроку несколько «жизней», а вся человеческая история полна проигравших, исчезнувших, уничтоженных обществ и государств — и не знает ни одного примера безнаказанного исторического эксперимента. И тот, кто ради «мира во всём мире» нарушил принцип Маргарет Тэтчер о том, что «мир — только с позиции силы», — уже погубил свой народ и отдал его на съедение «демократической» инквизиции. И тот, кто — как Россия — бессильно трясёт бумагой ООН перед лицом Запада, Турции, Саудовской Аравии и Катара, политически, финансово, военно-технически, информационно, разведывательно и террористически создавших геноцидальную «оппозицию» в Сирии, — убивает не только Сирию, но и себя.

1. Сирии, какой мы её знали, больше не будет. Но и обещанных предвыборным внешнеполитическим советником президента США Барака Обамы, русофобом Збигневом Бжезинским «глобальных Балкан от Косово до Синьцзяна» — тоже не будет. Не для того США пожертвовали своим честным воином Мубараком, не для того США приносят в жертву террористическим «арабским революциям» своего верного союзника — Израиль, чтобы дать ЕС и России, граничащим с «Большим Ближним Востоком» хотя бы намёк на фальшивую стабильность Балкан. Впереди — рукотворный хаос, только на первый взгляд выглядящий ручным и управляемым. Здесь растёт вакуум. И этот вакуум тоже — желанный результат для США, ибо главная цель хаоса, идущего с Арабского Востока на острие «Нового Шёлкового пути» через Среднюю Азию (в Центральную Азию АфПака он уже пришёл) — Китай.

В вакууме «Большого Ближнего Востока» разворачивается новый, альтернативный антиамериканскому Ирану, гигант, потенциально объединяющий этнический монолит в пятьдесят миллионов человек. Это — неизменно поддерживаемый США и Израилем новый Курдистан, который расчленит Ирак, Сирию, Турцию и, как минимум, уравновесит Иран. У России нет оснований считать новый независимый Курдистан исторической катастрофой или отрицать право курдов на собственную государственность, которую они вправе самостоятельно подчинять любым коалициям интересов. Пока это не угрожает интересам и безопасности России.

Но у России до сих пор нет публичной, рассчитанной на долгосрочную перспективу, профессионально и критически обсуждённой позиции в отношении будущего Курдистана как ключевой страны региона. Что может предложить национальным интересам России в Курдистане её дипломатия? Что может позволить себе политическая власть? Каковы будут просчитанные цепные реакции вокруг Курдистана в зоне жизненных интересов нашей страны и её народов? Что, наконец, может стать внешнеполитическим консенсусом в политическом классе страны в отношении Курдистана? И что будет требовать он от своей власти и её дипломатии в Курдистане? Подобные вопросы ещё не стали привычными для внешней политики России. Но в повестку дня их поставит сам «мировой пожар», от которого прятаться за бумажное различение компетенций уже не получается.

Поддержанный США и (более всего ради переноса конфликтной активности подалее от своих границ) Израилем независимый Курдистан извне и изнутри резко ослабляет Турцию и ставит её перед выбором: рискованная борьба против курдов в Турции и вне её или отступление перед ними в Турции и рядом. Перспектива первого сценария повлечёт за собой травматический для «нео-османской» государственности взрыв, перспектива второго — «эффект домино», столь же травматический для нео-османизма. Массированный приход американских корпораций в экономику независимого Курдистана делает обязательным предоставление ему гарантированного вплоть до экстерриториальности внешнеэкономического коридора: через Турцию или через Сирию, примерно так, как сейчас он действует из Каспия в Турцию, де-факто экстерриториальный для Баку, Тбилиси и угроз Степанакерта и Еревана. И без того перегруженные конфликтами страны региона (даже при том, что первой независимость Иракского Курдистана признает, например, Грузия) психологически не готовы к реальности Курдистана. К уважению его законных прав — ещё меньше. Мир уже крепко забыл недавний ландшафт региона, просто разделённый между Российской империей — Османской империей — Персией или СССР — Турцией — Ираном. На их стыке, по мере отступления России и Турции и по мере роста анекдотичности проекта «евроинтеграции», множится число новых государств, почти последним из коих является государство курдов. Ко всё более легитимному фрагментированию Закавказья в лице Абхазии, Южной Осетии и Нагорного Карабаха на политической карте пространства появляется «джокер» Курдистана, вокруг которого США впору строить новую «Малую Антанту» своих закавказских протекторатов.

Курдистан неизбежно открывает дополнительный к азербайджанскому фронт против Ирана. И делает уже излишними размышления о том, с каких позиций Израилю удобней атаковать ядерные объекты Ирана. Он делает реальным ещё один (кроме «Южного Азербайджана») casus be Lii — для Ирана, сколь бы ни были велики для него её издержки. Стать союзником Ирана Курдистан не сможет, перестать быть союзником США и Израиля — тоже, возможности эксплуатации курдской элитой «русского» исторического следа в интересах посредничества России в его отношениях с Ираном — невелики и почти исчерпываются традиционно политически пассивными редкими коммерческими сделками. При почти исключительно информационных вояжах русской дипломатии в Курдистан, без езидско-кавказского хора за спиной, не советскую же поддержку освободительной борьбе курдов против Турции Москва может тут, в самом деле, напоминать… Не советский же «красный Гилян» и коммунистическое подполье в Иране 1920–1940-х, не широко рекламируемые ныне из Азербайджана претензии сталинских азербайджанских властей на Южный Азербайджан в Иране?

Курдистан, особенно при идущем быстром ослаблении внутрирегиональных границ между Азербайджаном, Грузией и Турцией, станет конечным южным пределом Закавказья, куда переместится часть «избыточной» деловой активности из Баку и Тбилиси, и почти замкнёт кольцо недружественной активности вокруг Армении, оставляя ей простой выбор между дальнейшим таможеннокоммуникационным поглощением со стороны Грузии в некое подобие закавказского Бенилюкса — и… ещё более грубым экономическим аншлюсом со стороны Грузии. Геополитическое ослабление Армении и появление на государственной сцене ещё одного исторически не примирённого участника геноцида армян в Османской империи 1915 года — курдов — объективно вновь выводит на первый план армянской политики уже не проблему свершившегося выбора между системами гарантий: от военных в ОДКБ — к политическим в НАТО и США, — а непропорционально значимую (по сравнению с демографическим весом) проблему контроля над Нагорным Карабахом.

2. Нерешённость и нерешаемость при настоящих условиях проблемы независимости Нагорного Карабаха делает его объектом отдельного политического сценария, при котором повязанность Азербайджана с антииранскими усилиями США и Израиля (включая сталинский по сути проект «Южного Азербайджана») и обострение этих усилий в связи с Курдистаном — более чем когда бы то ни было в последние годы нейтрализует военную активность Баку в отношении Карабаха. А новое пристрастие США к истреблению светских диктатур на пути к торжеству радикального исламизма — нейтрализует суверенитет президента Алиева.