тайно вошел в контакт с шерифом Мекки Хусейном ибн Али аль-Хашими. Это событие стало началом невероятных даже по меркам того безумного времени политических отношений. Первая мировая война шла уже полтора месяца, Османская империя в ней пока не участвовала, что являлось предметом крайней озабоченности в столицах всех воюющих государств. Особенно большой такая озабоченность была в Лондоне и Париже, поскольку обе империи имели большое количество мусульманских подданных. Как они себя поведут в случае, если воевать придется с халифатом (а Османская империя была последним халифатом в истории), никто в Лондоне и Париже тогда не представлял. Исламский фактор, таким образом, мог иметь в предстоящих событиях немалое значение. Контакты лорда Китченера и шерифа аль-Хашими имели место за полтора месяца до вступления Османской империи в войну, а потому были крайне с обеих сторон осторожными, ведь ни одна сторона еще не понимала, что ей от другой нужно. Обе стороны понимали, что могут оказаться друг другу в предстоящих событиях полезными, однако насколько полезными и сколько можно за такую пользу получить, они еще не понимали. Вступление Османской империи в войну на стороне Германии и Австро-Венгрии, а также крайне тяжелое положение на фронте, которое сложилось затем, внесло для Лондона определенную ясность в вопрос того, насколько полезным может оказаться шериф Мекки для Британии. Чем тяжелее было положение на фронте, тем больше британское правительство готово было обещать арабам за их помощь в борьбе против турок. Но не все было так в сложившейся ситуации просто. С самого начала арабско-британская договоренность была не просто запутанной, но липовой. Обе стороны в действительности не верили друг другу, а играли сложный политический фарс. Англичане даже не думали выполнять свои обещания, аль-Хашими это понимали, но делали вид, что верят англичанам, пытаясь тем временем создать себе за британский счет на Ближнем Востоке военно-политический фундамент. Когда современные арабские историки говорят о вероломстве англичан, давших обещание аль-Хашими создать единое арабское государство, а затем нарушивших свое обещание, они, конечно, правы, но они опускают один важный момент. Аль-Хашими прекрасно понимали, что англичане им лгут, но брали у них деньги, большие деньги, получали от англичан оружие и пользовались услугами их военных специалистов. Не хочется говорить, что англичане купили аль-Хашими, но доля исторической правды в этом есть… немалая. Причем аль-Хашими нужны были не только британские деньги но и британская протекция, потому как куда более опасными были для них не враги османские, а враги арабские, как ни парадоксально это может звучать. Когда шериф Мекки заверял англичан, что может поднять Арабское восстание и возглавить всех османских арабов, то в реальности он сильно преувеличивал свои возможности в арабском мире. В самой Аравии у него имелось немало противников, причем Саудитов, можно было с полным правом назвать его смертельными врагами. Кстати, британская разведка и с ними вела переговоры, просто так вышло, что ключевой в этих переговорах человек с английской стороны нелепо погиб в 1915 году во время перестрелки в пустыне. У аль-Хашими практически не имелось никаких связей с арабами в Сирии, поскольку местное население находилось под железным османским каблуком, а сразу после начала войны турки еще и повесили руководство панарабских активистов, чьи списки обнаружили в разгромленном французском консульстве. Никакого влияния аль-Хашими не имели и в Месопотамии, поскольку там была собственная элита, желавшая самостоятельно возглавить земли и людей, которых они считали своими. Таким образом, влияние аль-Хашими распространялось в действительности не дальше границ Хиджаза. На британские деньги они могли нанять еще какое-то количество бедуинов, но их лояльность была крайне сомнительной. Главным политическим активом аль-Хашими, без всяких сомнений, являлась Мекка, что предоставляло им уникальный статус в мусульманском мире, но его оказалось на то время недостаточно, чтобы извлечь из него серьезные политические дивиденды. Англичане первыми поняли, что исламская угроза их интересам сильно оказалась преувеличена. Несмотря на призывы Константинополя к джихаду, после вступления в войну никакого джихада на бескрайних просторах Британской империи не произошло. За исключением буквально единичных случаев дезертирства мусульманских солдат из английских частей, дислоцированных в Синайской пустыне, вообще ничего не произошло. Британская контрразведка в первые дни войны лихорадочно собирала информацию по всему Египту, находившемуся на переднем крае военных действий против Османской империи, опасаясь вооруженного мятежа или саботажа, но так ничего найти и не смогла. Египтяне говорили о войне, они много о ней говорили, но говорили они приблизительно следующее – «мы желаем нашим османским братьям удачи, но помочь им никак в этой войне не можем, поскольку у нас самих много забот, нам надо кормить наши семье в столь сложное время». Ислам на самом деле мирная религия, тогда, на заре 20 века, заставить мусульман, в подавляющем своем большинстве бедных забитых феллахов, воевать за кого-либо или за что-либо было особенно трудно. Лишь через много лет, уже во второй половине 20 века, когда появились серьезные движения радикального ислама, слово «джихад» стало обретать иное, более зловещее значение, а в начале Первой мировой войны османский джихад не состоялся, потому как мусульмане не хотели воевать. Таким образом, убедившись к началу 1915 года что никакого джихада Константинополю разжечь в их империи не удастся, Лондон стал более взвешенно также относиться и к возможностям аль-Хашими устроить большой джихад против османов.
На этом плакате, ставшем впоследствии иконой военной пропаганды во многих странах мира, изображен военный министр Китченер.
Кроме британской номенклатуры и клана аль-Хашими, в будущий ближневосточный передел уже на самом раннем этапе, в 1915 году, оказались вовлечены многие другие государства. Все карты, конечно, были на руках у англичан, именно они тасовали и раздавали ближневосточную колоду, но дело это оказалось для них в действительности непосильным, и они, как показала история, с треском его провалили. Одни историки утверждают, что ближневосточный вопрос оказался настолько сложным, что решить его правильно не удалось бы никому. Другие обвиняют именно англичан – в том, что это они провалили ближневосточный вопрос. Они даже конкретно указывают на ту организацию в запутанных лабиринтах кафкианской британской бюрократии, которая в провале таком была больше всех виновата. Речь идет об «Арабском бюро» – специальном агентстве, наполовину дипломатическом, наполовину разведывательном, наполовину черт знает каком, которое создали в январе 1916 года. Главным британским оплотом в арабском мире к началу Первой мировой войны являлся Египет. Здесь Лондон держал крупный воинский контингент и расположил свой административный центр на Ближнем Востоке. Надо, однако, помнить, что Британская империя была огромной по масштабам, и управлять столь колоссальным
