Культ красоты: Как общество заставляет женщин изменять свои тела - Анастасия Торопова

для нас моментов – что стоит за любовью к дисциплине, тренировкам, саморазвитию? Почему многие из нас одержимы как внешней красотой, так и собственным здоровьем? Держите эти вопросы в голове как постмодернист: не оправдывайте эти установки тем, что это просто так заложено в нас природой и вполне естественно желать жить здоровую и долгую жизнь. Я предложу другую версию, к которой пришли философы XX–XXI веков, и вы сами решите, насколько это для вас убедительно.

Итак, общество с детства приучает нас к дисциплине, внушая, что учиться – хорошо, ведь это поможет найти высокооплачиваемую работу, завести прекрасную семью, всю жизнь придерживаться здорового образа жизни, не дружить с плохими людьми и неудачниками. Вполне рабочий сценарий, на который каждый должен ориентироваться. Наша дисциплинированность, трудолюбие, ответственность и тяга к саморазвитию часто становятся не осознанным выбором, а результатом социализации, которая нам это вменяет, стирая грань между индивидуальной свободой и социальным одобрением. Приучая нас с детства к дисциплине и следованию правилам, родители, воспитатели, авторитеты действительно желают нам добра и счастья, но система незаметно стирает грань между «я так хочу» и «так надо». И в итоге мы начинаем искренне верить, что выходить на пробежки в шесть утра, вести дневник привычек и жить по расписанию – это наш осознанный выбор, а не навязанный шаблон.

Тест на нормальность

Прежде чем мы начнем, хочу для начала предложить вам пройти полушутливый тест – насколько вы нормальный человек в глазах общества?

Есть четыре ключевые области нашей жизни, по которым можно определить степень нормальности, – труд, речь, сексуальность, досуг. Перед вами четыре раздела, внутри каждого из них по три вопроса. За каждый положительный ответ поставьте себе 1 балл.

А. Труд.

1. Есть ли у вас трудовая книжка?

2. У вас есть официальная работа?

3. Бывает ли такое, что вы чувствуете вину, если ничем не заняты?

Б. Семья и сексуальность.

1. Вы живете или жили в официально зарегистрированном браке?

2. У вас есть дети или вы чувствуете, что пора бы?

3. Вы считаете, что у всех должна быть пара?

В. Речь.

1. Подбираете ли вы слова, чтобы не прозвучать глупо?

2. Говорите ли вы с начальником иначе, чем с друзьями?

3. Когда вы говорите, боитесь ли ляпнуть лишнего?

Г. Игры и празднества.

1. Вы отмечаете Новый год или Рождество?

2. Отмечаете значимые праздники большой компанией?

3. Когда в коллективе вам предлагают сыграть всей компанией в игру, вы соглашаетесь?

Отвечайте честно, все равно только вы узнáете правду о себе. В конце главы я прокомментирую тест и выбранные ответы. А пока предлагаю погрузиться в чтение, внимательный читатель по ходу и сам поймет суть этого теста.

Инженерный подход к телу рабочего

В 1656 году французский король Людовик XIV подписал декрет о создании особого типа изоляторов, куда помещали людей, которые в глазах общественности считались ненормальными, – безумцы, нищие, бродяги, венерические больные, гомосексуалы, падшие женщины, преступники[126]. XVII век стал временем «Великого заточения» во Франции, но почему именно в это время французы пришли к созданию изоляторов, о которых не задумывались еще век назад?

Я не зря вам напомнила про постмодернистов, которые везде ищут скрытую выгоду, скрытых благополучателей в любых социальных новшествах. Фуко – один из них. Он считал, что изоляторы возникли не из естественности желания изолировать неугодных обществу людей. Его идея заключается в том, что изоляторы возникли в тот момент, когда капиталистическая система начала набирать обороты.

И в этом логика есть: в это же время владельцы фабрик, заводов и предприятий обеспечивали работой огромное количество людей, преподнося фабричный труд как новый образ типичной городской жизни. Капитализм набирал силу. В Великобритании в XVIII веке состоялась первая индустриальная революция – появились первые фабрики, механические ткацкие станки. В Российской империи первая линия железных дорог Санкт-Петербург-Царское Село заработала в 1837 году, стали развиваться текстильная промышленность, металлургия, к концу века активно занялись нефтедобычей.

На фоне этих перемен, когда индустриализация охватила весь мир, в США появился Фредерик Уинслоу Тейлор (1856–1915), который разработал научный подход к организации труда на фабриках. Его посыл понятен всякому работодателю: удешевить производство товара и оптимизировать расходы. Для этого труд превратили в точный, измеримый и рационализированный процесс, разделенный на простейшие операции, чтобы вести строгий контроль за временем и производительностью. Тейлор добрался и до рабочих: он стремился устранить лишние телодвижения, чтобы добиться максимальной эффективности и предсказуемости каждого жеста, чтобы тело оставалось долгое время продуктивным и меньше уставало. Под влиянием этих идей сформировалась среда, где все рабочие должны были выглядеть и даже двигаться одинаково – как винтики в машине. В результате и тело стало походить на машину – эффективную и предсказуемую. По сути, Тейлор мечтал о роботах, но в его времена приходилось работать еще со слишком человечными неточными людьми.

В Советском Союзе идеи тейлоризма были раскритикованы как буржуазные, высмеяны, но у врагов тоже есть чему поучиться. У нас появился свой идеологически правильный Тейлор – Алексей Гастев, советский ученый, основоположник теории научной организации труда (НОТ). Он адаптировал методы рационализации труда из передовых капиталистических стран, в том числе идеи тейлоризма, к задачам социалистического строительства. Главное, по мысли Гастева, было не просто повысить эффективность советских рабочих, а через труд развернуть масштабный проект по переустройству всего в новом молодом обществе – от быта до тела. «…Мы должны поставить задачу полной математизации психофизиологии и экономики, чтобы можно было оперировать определенными коэффициентами возбуждения, настроения, усталости, с одной стороны, отклонениями и кривыми экономическими стимулами, с другой»[127]. Разница подходов к труду была, но важно здесь то, что объединяло враждебные по отношению друг к другу системы в начале XX века, – очарованность модерновой идеей прогресса и производительности.

Нервозная обстановка

Пока теоретики научной организации труда – современным языком, менеджеры – думали, как заставить людей работать эффективнее и тратить на это как можно меньше ресурсов, а также как оттачивать каждый жест рабочего, высекать максимальную пользу из его тела, возникли проблемы – новые для них, но абсолютно понятные для нас.

Технический мир изменился – он улучшил материальные условия миллионов людей во всем мире! Обратная сторона медали была такова: в этот же период человек впервые узнал, что такое переутомление, нервное истощение и психические расстройства по причине перенапряжения. Врачи установили, что в обществе XIX века распространились неврозы – расстройства, вызванные психологическими травмами, часть из которых возникла из-за механической работы. Американский врач Джордж Бирд в 1869 году ввел термин «неврастения» – состояние хронического утомления, раздражительности, бессонницы, вызванных физическими перегрузками. Это было одно из первых описаний стресса в медицинском смысле. Также в это время стал популярным термин «нервы», под ним понимали повышенную раздражительность и впечатлительность, и в XIX веке европейцы использовали это слово аналогично тому, как мы сегодня используем понятие «стресс». Люди уставали, получали травмы во время производства, их тела переживали непривычный опыт, изнашивались, и не всякая психика справлялась с новыми ритмами жизни.

Но были те, кто и вовсе не смог выгодно продать свою