Сергей Капков - Эти разные, разные лица (30 историй жизни известных и неизвестных актеров)

Муж мой уже умер. Я пошла к Охлопкову: «Коленька, милый, прошу тебя: отпусти!..» Он заупрямился: «Но ты же должна играть Констанцию в „Обыкновенном человеке“! Большая роль, премьера на носу!» – «Нет, не могу ничего играть! Я должна разыскать его!» И вместе с дочуркой поехала на север, в Алдан. Затем в Якутск, Инту, Рыбинск... Наигралась на всю жизнь! От Мерчуткиной до «Мачехи» Бальзака. Мне так хотелось поскорее перейти на характерные, возрастные роли! Я терпеть не могла старых актрис, которые молодились. Пусть лучше про меня говорят «эх, хороша, но молода!», чем «хороша, да стара!».

– Ваши поиски не увенчались успехом?

– Нет. Причем постоянно приходили из НКВД и говорили: «Капитолина Ивановна, а почему вы к нам не приходите, ничего не просите? Улучшить бытовые условия, зарплату повысить?» А подлецов много тогда было, особенно среди бездарных актеров. Я же решила сначала всех покорить, а потом узнать про Георгия. И когда в том же Алдане все начали ходить «на Ильенко», я решилась. Пришла и говорю: «Не прошу отпустить, а хочу только узнать, есть ли здесь Барышников Георгий Михайлович?» Оказалось – нет.

Из Алданского театра я переехала в Якутский, потом у меня в Москве заболел сын, и я вернулась. Через некоторое время поехала в Инту, и только в 1960 году я закончила поиски. Так и не найдя своего любимого...

– Ваша дочь не увлеклась актерской профессией?

– Любушка мечтала о театре с детства. После школы она поступила в ГИТИС, хотя прошла по конкурсу и в Школу-студию МХАТа. Потом была принята в Московский театр имени Ермоловой, репетировала роль Джоан Конвей в пьесе Пристли «Время и семья Конвей», но накануне премьеры ее по телефону отозвал муж к себе в Астраханский театр драмы. Там она играла героинь, затем работала в театрах Рязани, Ирбита, со временем перебралась в Москву, но предпочла работать в одной из студий – таких маленьких театров развелось в столице много. И что удивительно: она не хотела идти во МХАТ к Ефремову. Она предпочитала играть много, что в этом театре практически невозможно. Таким образом, она повторила мою ошибку 27-го года.

– А как вы попали в «Современник»?

– Когда мне надоело разъезжать по стране, я проситься обратно никуда не стала. Одно время руководила театральным кружком МГУ. А когда вышла на пенсию, чуть не скисла. Но однажды я вдруг увидела объявление, что театр «Современник» просит старых артистов принять участие в их спектаклях в массовых сценах. Так что судьба позаботилась обо мне, с 1961 по 1977 год я работала по договору в «Современнике». И что вы думаете, я большие роли играла? Нет. Где какая старушка нужна, даже бессловесная – пожалуйста! Поначалу там человек шесть-семь таких было, но они как-то не вписывались в труппу, а я сразу вписалась. «Современниковцы» же все из школы МХАТа, и я бывшая мхатовка. Вот и помогала им. Мне приходилось рисовать морщинки, так как я все-таки еще молодо выглядела. Очень любила свою роль старой попрошайки в спектакле «На дне». Я сама ее написала, Горький бы до такой не додумался... Дерзко, не правда ли? Но ни Волчек, ни Ефремов ни разу меня не поправили. Более того, они выглядывали из-за кулис, посмотреть, что я там на сцене выделываю, хотя слов у меня никаких не было. Я только бурчала себе под нос песенку «Солнце всходит и захо-о-одит...» Один «горьковед» даже сказал, что моя героиня несет саму атмосферу «дна».

– Не грустно было перейти на такие роли?

– Да что вы! Понимаете, какая штука... Другие любят себя в искусстве, а я так люблю само искусство, что готова просто создавать ту самую атмосферу. И мне уже кажется, что не будь на сцене меня – пусть я лишь маячу туда-сюда – и уже ничего не получится. Меня зрители часто спрашивают: «Вы народная?» Я отвечаю: «Нет, я полезная».

Так вот и пошло. В спектакле «Без креста», где было занято очень много старух, я с удовольствием сопереживала вместе с Грачихой, которую играла Галина Борисовна Волчек. Я ее обожаю. Нет больше таких женщин, таких актрис, таких режиссеров. Она – всё. Она держит в одном кулаке весь театр, и никто от нее грубого слова не услышит.

Очень я хотела сыграть Бабушку в пьесе «Вечно живые». Я была готова к этому. Но вдруг пригласили Богданову, и я не стала соваться. Галина Борисовна даже этого не знает. А потом меня закрутил кинематограф, и я из «Современника» ушла. Лишь совсем недавно мне вновь позвонила Волчек и пригласила в «Крутой маршрут» на роль репрессированной старухи-богомолки Лидии Георгиевны, с большим монологом. Я с удовольствием согласилась, и вот играю до сих пор. Ездили с этим спектаклем в ФРГ и Америку, я подружилась с директором театра в Сиэтле Карен Маркс. Она почему-то так ко мне привязалась, что предлагала остаться у нее в Сиэтле. Но я, конечно, не согласилась.

А последнее время мне стало очень трудно – здоровье уходит. Я тут целый месяц в больнице пролежала после сердечного приступа, и когда вновь вышла на сцену – чувствую, что делаю что-то не то. Да и добираться от театра до шоссе Энтузиастов далековато. Машины не дают, а силы уже не те. За такси тут отдала бешеные деньги, а сама думаю: «Завезут сейчас куда-нибудь...»

– Но все-таки вы довольны своей сценической судьбой?

– Конечно! Я сыграла очень много самых разных ролей. А с какими режиссерами работала: Охлопков, Морской, Берсенев, Бирман, Тункель, Аронин, Ефремов, Волчек!.. Периферийные режиссеры, о которых я вспоминаю с большой благодарностью. Но я все-таки ненасытная, мне все равно хотелось бы чего-то еще...

– Капитолина Ивановна, я так понял, что в кино вы впервые снялись, будучи актрисой «Современника».

– Да. Раньше я никогда не снималась. Хотя дважды отказывалась от хороших предложений, будучи совсем молодой. Когда режиссер Роговой пригласил меня в картину «Баламут», я согласилась с опаской. Но постепенно освоила специфику кино и стала получать очень много предложений. Я очень люблю сниматься. Может, где-то я и переигрываю из-за многолетней работы в театре, и на репетициях режиссеры мне делают замечания, но на экране смотришь – все нормально.

– Какие роли вам доставили наибольшее удовольствие?

– Трудно сказать. Мне все нравится. Вот – «Баламут», там едут две деревенские бабки на телеге и поют: «Листья желтые над городом кружатся!» Забавная роль. А в «Гонках по вертикали» тоже две бабки, но только иные – баронессы. Моя – Елизавета Генриховна, та самая, которая по наивности все выболтала. В фильме «Черная магия» моя героиня – старуха Кассандра – ведет весь народ к дьяволу. Люди голодают, просят у Бога хлеба, а не получив его, идут за Кассандрой. Очень интересная роль. Так что много было образов. А главное – все такое разное, непохожее. В «Лестнице» – это «бывшая», интеллигентная, образованная дама. А в последней ленте, которая снималась под рабочим названием «Знаменитости на Тюдор-стрит», я играю старуху-убийцу. Это XVII век, старый замок, моя героиня принимает постояльцев, убивает их и делает чучела. Кстати, когда я недавно лежала в больнице, то встретилась там с замечательной артисткой Токарской из Театра сатиры. Оказывается, сначала на эту роль приглашали ее, но она не смогла играть по здоровью. А я вот ничего, справилась.

Вот такие роли. Но я никогда не бываю собой довольна и не люблю, когда меня хвалят. Мне все время кажется, что другие сыграли бы лучше.

– С каким настроением вы играли Птицину в фильме «И жизнь, и слезы, и любовь»? Вы ведь сами живете в Доме ветеранов и знаете эту атмосферу изнутри.

– Я этой ролью хотела сказать: «Остерегайтесь таких!» У нас здесь, в Доме ветеранов, ой сколько сволочей...

Отрицательные роли интереснее играть. Ведь от рождения нет паршивых людей, значит их испортили обстоятельства, значит они неудачники. Вот кем была Птицина? Я фантазирую: может быть, она была плохой машинисткой, она чувствует, что к ней нет уважения, и поэтому она становится стервозной, придирается ко всему. Я начинаю оправдывать ее, и мне это интересно. Тем более что рядом были изумительные актеры. Мне вообще повезло на партнеров в кино: Никитин, Мартинсон, Евстигнеев, Гафт, Тихонов, Фадеева, Доронина, Филатов, прекрасный молодой актер Меньшиков...

– ...«Колыбельная для брата», «Приморский бульвар», «Вам что, наша власть не нравится?», «Люми», «Русь изначальная»... И это все за такой короткий срок. Ездить много приходилось?

– Да. Я снималась на разных киностудиях, так что теперь не знаю, что мы увидим, а что нет. Та же «Черная магия» – молдавское производство. Кстати, режиссер Борис Дуров сказал мне на съемках: «Капитолина Ивановна, как вы преображаетесь! Вас не узнать!» Конечно, если роль того требует.

– Режиссеры после совместной работы вас не забывают?

– Нет, но я снималась все время у разных режиссеров. Помню, после «Забытой мелодии для флейты», где я играла соседку героини, на студии случайно встретила Рязанова. Он, такой огромный, как схватит меня своими ручищами, оторвал от пола, прижал... Я думала – раздавит. Но я на него обижена. На премьере я услышала, что мою героиню называют Капитолиной Ивановной. То есть он решил оставить мои имя-отчество этой бабке-подслушке!