Круглый год. Детская жизнь по календарю - Марина Костюхина

наблюдений он получил из семьи (отец и старшие братья были учеными-орнитологами), а календарями природы его увлек Дмитрий Кайгородов, с портрета и имени которого начинается первое издание «Лесной газеты» на 1928 год. Бианки называл Кайгородова первым спецкором «Лесной газеты», имея в виду не реальное участие известного натуралиста (Кайгородов умер в 1924 году), а его вдохновенное отношение к природе и просветительскую деятельность в области фенологии. В объемном томе Бианки соединил формат календаря природы (с делением по месяцам, указанием временных периодов) и формат газеты (периодичность, заголовки, корреспонденции), создав оригинальный тип книги о природе. «Лесная газета» знакомила с жизнью природы Ленинградской области и ближайших к ней районов, но не только. В отличие от календарей природы, привязанных к определенному месту (обычно средняя полоса России), материал был в ней дополнен сообщениями из разных регионов советской страны (от Крайнего Севера до жаркого юга). Отсчет месяцев (они названы в форме загадок «Месяц Полных Кладовых», «Месяц Первых Белых Троп») Бианки ведет не с календарного начала года (1 января), а с 21 марта – дня весеннего равноденствия, что соответствует графику природного цикла[393].

Первое издание книги Виталия Бианки «Лесная газета на каждый год» (М.; Л.: Гос. изд-во, 1927)

Информация в календаре Бианки охватывает три области наблюдений: жизнь обитателей леса, природа в городе и колхозный календарь (полевые и садово-огородные работы). Поначалу речь в книге шла не только о колхозниках, но и о традициях русского крестьянства. О них напоминали народные приметы, которые Бианки публиковал в первых изданиях «Лесной газеты», отбирая те, что соответствуют фенологическим наблюдениям[394]. Впоследствии от меткого народного слова пришлось отказаться: календарные приметы русских крестьян были привязаны к дням поминовения святых (например, в апреле «Борис и Глеб сеют хлеб»), о которых советские пионеры и школьники уже не имели понятия.

Публицистическая подача материала в газетном формате (телеграфные сообщения, последние известия, объявления) создают в книге Бианки ощущение важности происходящих в природе сезонных изменений. Пафос любви к родной земле соседствует с остроумной литературной игрой: в роли корреспондентов «Лесной газеты» выступают не только люди (пионеры, колхозники, егеря), но и представители животного мира (птицы, звери). Газетные рубрики Бианки превращал в сказки, а природоведческие описания – в загадки[395].

Сообщество единомышленников, неутомимых исследователей – такими виделись Виталию Бианки кружки юннатов, работающих по составлению календарей природы. В. В. Бианки. Лесная газета. Л.: Детгиз, 1958

Среди главных героев книги – дети, увлеченные изучением природы. Место их встреч – «Клуб колумбов» – раздел, который появился в календаре не сразу. Описание заседаний клуба в «Лесной газете» не было только литературным приемом. «Колумбами» называли себя члены юннатского кружка, с которыми писатель много общался, особенно в летние месяцы, когда семья Бианки жила за городом (вместе наблюдали за прилетом и отлетом птиц, их гнездованием). Материалы юннатских заседаний легли в основу раздела «Клуб колумбов», и некоторые из участников узнавали себя в персонажах книги. Деятельность юных любителей природы, описанная в «Лесной газете», была направлена не на пионерские мероприятия (хотя все герои книги – пионеры), а на активное исследование родного края. При этом мичуринского нарратива с его акцентом на селекции и выращивании чудо-гибридов Бианки избегал, предпочитая описывать посильное участие школьников в колхозных делах и в охоте. Охоту Бианки рассматривал как нужную в хозяйстве деятельность, строго регламентированную правилами (целые разделы «Лесной газеты» посвящены случаям на охоте). Редуцирование охотничьей темы в изданиях для детей было результатом навязчивого педагогического давления. Бианки с раздражением относился к тому, что тему охоты приходится подменять темой «благотворительности». В одном из писем к своему единомышленнику он писал: «Опять от нас вегетарианства требуют, а мальчишкам-то охота куда как завлекательна. Не понимают, что через охоту – в лес, потом глаза разгорятся – любознательность и познание»[396].

Деятельный интерес и жизненная активность – в этом Бианки видел воспитательный потенциал рассказов об охоте, особенно важный для мальчиков (советская литература предлагала воспитывать эти качества на примерах школьно-пионерской деятельности).

«Лесная газета» стала новым типом календаря природы для школьников. При жизни Бианки вышло девять изданий книги, каждое из которых он редактировал и обновлял. Работа над книгой велась в сообществе единомышленников – ленинградских писателей-натуралистов, объединенных не только литературными, но и дружескими связями (многие обсуждения и встречи проводились в доме Бианки)[397].

С популярностью «Лесной газеты» не могло сравниться ни одно из календарных изданий природоведческого типа. Политизированным формам патриотизма Бианки противопоставлял осмысленную деятельность по изучению и освоению родной природы. Неудивительно, что книга Бианки прочитывалась современниками как гимн родной стране[398].

Однако чистой природы в советских изданиях для детей не бывало, даже если за перо брались такие талантливые писатели-натуралисты, как Бианки. Примером идеологического вмешательства в природоведческий текст «Лесной газеты» может служить рассказ о птице коростель, которая весной идет пешком из Африки в акваторию Финского залива. В описании коростеля Бианки допустил орнитологическую ошибку: в период миграции коростели не идут, а летят, преодолевая за время перелета тысячи километров. Когда ученые-орнитологи указали автору на очевидное искажение биологического факта, Бианки только отмахнулся[399]. Вдохновляющий образ идущего пешком на родину коростеля (подобно человеку, возвращающемуся в родные края) был частью того же публицистического контекста, что и история про птиц, разносящих по всему миру весточки из советской страны. Ради таких «патриотических» птиц Бианки отступил от научной истины и не стал исправлять очевидную ошибку[400].

Разновидностью календарей природы были календарные сказки Бианки, сначала напечатанные в детских календарях, а затем отдельными книжками. Сказка «Оранжевое горлышко» (1941) описывает жизнь серой куропатки с весны до осени, а в «Синичкином календаре» (1950) события происходят с января по декабрь. Дидактики и антропоморфизма в сказках Бианки этого времени стало намного больше: синичка мало правдоподобно живет по человеческому календарю, а воробей-резонер похож на школьного учителя[401]. Это не помешало сказке «Синичкин календарь» стать популярной для тех, кто начинает осваивать азы сезонного календаря[402].

В 1970–1980‑х годах адресатами детских «Календарей природы» стали дошкольники и младшие школьники из городской среды (календари природы от Покровского до Бианки адресовались в основном подросткам) и не способные по малолетству и месту жительства совершать юннатские, а уж тем более мичуринские подвиги. Изменился и посыл календарных текстов: вместо «собирайте и изучайте» – «любите и наслаждайтесь», вместо «выращивайте и добывайте» – «пожалейте и покормите». Работу в колхозе заменили прогулки в ближайших пригородах, а вместо описаний охоты и рыбалки зазвучали призывы к бережному отношению к природе.

Смену природоведческого вектора отразили календари московского писателя-натуралиста Георгия Скребицкого (1903–1964). «Детский календарь природы», выпущенный издательством «Детский мир» в 1958