Тайная ересь Иеронима Босха - Линда Харрис

апокрифах от Иоанна, так называемом «Тайном писании от Иоанна», можно встретить метафору, объясняющую данный образ. Гностическое евангелие (не путайте с катарской Тайной книгой) не является манихейской литературой. Однако некоторые из его постулатов, возможно, были восприняты мессалианами и переданы ими катарам и Босху. Евангелие использует метафору глаза как одну из моделей мироздания. Описание дано очень коротко — одним предложением, а именно: «это то, что всматривается в самое себя и в свет вокруг себя...» Фраза могла быть легко пропущена, если бы не объяснения Лейтона. Согласно Лейтону, Евангелие сравнивает Бога, или первопричину всего сущего, с глазом, плавающим в светоносной рефлексивной среде. Бог смотрит и видит самого себя. Отражение Его является производной реальностью. Другими словами, материальной Вселенной или «второй реальностью» — зеркальным отражением глаза Бога.

В христианской традиции такое зеркальное отражение трактовалось бы позитивно, но в гностицизме все иначе. Босх показывает, что отражение искажает оригинал, поскольку правая часть становится левой и наоборот, как в зеркале. Отражение становится демоническим, а не святым, то есть это — мир Сатаны и его свиты. Земля плавает в океане тьмы, полном прозрачных демонов. Дьявольский океан — противоположность ангельской сфере света, окружающей Бога. В произведении «Святой Иоанн на Патмосе» демонический «глаз» противопоставлен кругу, на который с другой стороны пристально смотрит святой Иоанн. В отличие от Земли небесный круг Иоанна золотой, а Мария с Младенцем (скорее в духовном, а не физическом воплощении) находится в центре его. Мы вернемся к рассмотрению этой композиции в главе 12.

Контраст между бесовской землей Босха и ангельской землей в понимании средневековых христиан становится очевидным, если сравнить босховский темный круг с французской миниатюрой XV века из Британской библиотеки (цв. ил. 34). Миниатюра изображает Бога Творца, создающего мир. Здесь Создатель стоит на вершине зеленой круглой земли, окруженной стихиями воды, воздуха и огня. Если присмотреться к стихиям воздуха и огня, можно увидеть, что они полностью состоят из ангелов. Такое изображение очень далеко от представлений Босха. Художник не оспаривал доктрину о Боге, окруженном ангелами, но для него создателем Земли был Сатана с демонами. Истинный Бог и ангельские сущности вокруг него никогда не становились элементами видимого мира. С точки зрения Босха, ангелы, спускавшиеся в материальную вселенную, созданную Сатаной, оставались чуждыми этому миру. Они зашли на чужую территорию не из желания посетить ее, а с единственной целью спасти «хороших» падших ангелов, захваченных миром Сатаны.

«Семь смертных грехов»

Другое изображение отраженного глаза Бога, то есть греховного сатанинского мира, дано Босхом в произведении «Семь смертных грехов», выполненном как поверхность стола (Мадрид, цв. ил. 36). Гибсон сравнивает эту живописную работу со средневековыми текстами о грехах человеческих, раскрывая ее значение в христианской интерпретации. Однако в этой обычной на первый взгляд столешнице содержится тайное еретическое послание. В центр композиции — зрачок круглого глаза — Босх помещает стоящего в саркофаге Иисуса. Радужная оболочка глаза разделена на семь частей, в которых изображены грехи, а не Страсти Христовы, как в картине «Святой Иоанн на Патмосе» (Берлин). Мадридский «глаз» плавает в темной вселенной, испещренной маленькими точками и штрихами. Художник дает лишь намек на присутствие демонов, не изображая их.

«Глаз» окружен четырьмя кругами, иллюстрирующими апокалипсис (Смерть, Страшный суд, Небеса и Ад). В эти четырех композициях мы видим традиционную христианскую трактовку сюжетов без авторских фантасмагорий Босха. В верхней левой части, например, духовенство представлено позитивно. Проводя церковный обряд, они помогают умирающему человеку, который уходит в иной мир. Композиция (в том случае, если она выполнена Босхом) не характерна для творчества художника. Кроме того, в верхнем правом круге реинкарнация душ дана в традиционной трактовке, а не в босховской эксцентричной форме. Здесь фигуры поднимаются из твердой земли, а не тонут в болоте, что противоречит другим работам художника.

Причина благочестивого соблюдения канона проста: эти четыре круга не принадлежат кисти Босха. Несмотря на сохранение общей стилистики произведения, художник, по мнению ряда исследователей, не является автором кругов. Фигуры, изображенные в них, кажутся застывшими и неестественными. Очевидно, что это работа другого художника. По мнению немецкого историка искусств Юсти, они выполнены позднее одним из учеников Босха. Первоначально композиция «Семь смертных грехов» представляла собой один сатанинский глаз во «150 мраке вселенной.

Возникает вопрос: когда же были дописаны круги? Ответа мы не знаем. Ясно лишь то, что у этого произведения непростая судьба. В настоящее время мы не располагаем точной информацией, но кажется, что даже сам «глаз» выполнен не Босхом. В главных сюжетах, показывающих семь смертных грехов, образы намного ближе к его стилю, чем в кругах, но и они отличаются по мастерству исполнения. Вместе с тем ряд признаков показывает, что «глаз» — точная копия утерянной работы, а не повтор или новая версия другого художника. В нем есть много странностей, которые могут быть прочитаны как тайные послания катаров, а также негативное отношение к Римской церкви, что по своей сути полностью соответствует подлинникам Босха. В 1560 году работа «Семь смертных грехов» попала в коллекцию короля Испании Филиппа II. Известно о другом варианте произведения, находившемся в Антверпене. «Семь смертных грехов» Иеронима Босха упомянуты в описи имущества Маргареты Боге, жившей в этом городе и умершей в 1574 (или в 1575) году. Скорее всего, в Антверпене находился подлинник.

Филипп II с таким интересом отнесся к этому произведению, что повесил его в спальне своего загородного дворца Эскориал. Работа не служила по своему предназначению для покрытия круглого стола, хотя рисунок требует обхода со всех сторон, чтобы рассмотреть каждый из семи смертных грехов в правильном ракурсе. Расположение текста предполагает, что зритель находится перед образом Иисуса. К моменту приобретения работы Филиппом II, круги, ориентированные на центральную фигуру, были уже дописаны, благодаря чему картина стала более подходящей, чем прежде, для использования в качестве настенной живописи.

Круги, описывающие традиционные христианские догмы о грехе и наказании, должно быть, наводили на благочестивые размышления Филиппа II, который подолгу рассматривал «Семь смертных грехов» на стене своей спальни. Текст также является тому подтверждением. Вместе с тем в катаризме такой плавающий глаз со сценами греха нес в себе совершенно иной смысл. Катары считали, что грехи человечества свидетельствуют о его низком духовном уровне. С их точки зрения, души на полотнах Босха страдали не столько по своей вине, сколько по слабости тел, в которые они были заключены, и из-за утраты связи с духом. Наряду с картиной «Святой Иоанн на Патмосе» (Берлин), изображающей Страсти Христовы в радужной оболочке