Вымышленные библиотеки - Хорхе Каррион

две инициативы – «литературное каноэ» и «библиотеку странствующего мула» (muloteca). Благодаря им социально неблагополучные, пережившие войну общины получают доступ к книгам, играм, технике и материалам для творчества. Статистика показывает, что в местах, где работают передвижные библиотеки, повышается уровень грамотности и снижается преступность, утихают конфликты, взрослые находят безопасное пространство для диалога, а дети могут мечтать о будущем, которое до недавнего времени было для них совершенно недоступным, к примеру, о том, что однажды они поступят в университет.

В Гондурасе также существует инициатива, прямо противоположная строительству грандиозных сооружений с многомиллионным бюджетом. Благодаря проекту «Школьный рюкзак» в провинции Лемпира дети, живущие в труднодоступных и бедных районах страны, имеют возможность учиться. Идея заключается в том, что малообеспеченные семьи получают школьные рюкзаки, полные книг, которые через какое-то время передается новым семьям. В проекте принимают участие двадцать три школьные и две публичные библиотеки, а общее количество рюкзаков составляет двести штук. Проект произвел революцию в области детского образования, позволив ребятам регулярно читать, знакомиться с чужими историями и создавать свои собственные. Ведь способность читать и писать – неотъемлемая часть пресловутой политики «расширения возможностей» (empowerment).

Эксперимент оказался крайне успешным, поскольку многие дети открыли для себя альтернативу школьному образованию, которое они в первую очередь связывали с насилием и неудачами. В результате в 2019 году Национальный конгресс Гондураса вынес на обсуждение предложение о повторении инициативы, но уже в масштабах всей страны. Между тем в Лемпире строятся пять новых библиотек и одобрено строительство еще десяти. Ибо библиотека или школьный рюкзак – это не только приглашение к чтению и учебе, но и площадка, сцена для театра, танцев, игры в куклы, пантомимы и оттачивания навыков ораторского искусства. Они стимулируют как индивидуальное развитие, так и творческое взаимодействие с окружающими.

У Финляндии не отнять денежные средства, политическую свободу и общественную активность населения, позволяющие ей реализовывать такие удивительные проекты, как Oodi. Но этот факт не должен затмевать существование других инициатив, более низовых и локальных, которым приходится, ко всему прочему, преодолевать множество трудностей, чтобы добиться такого же успеха.

Одно из таких препятствий, коррупцию, подробно рассмотрел Давид Идальго в книге «Призрачная библиотека» – безупречном журналистском расследовании многолетнего систематического разграбления фонда Национальной библиотеки Перу. Там же автор описал деятельность ее непревзойденного директора, образцового ученого и библиографа Рамона Мухики, потерпевшего поражение в своей отчаянной борьбе за разоблачение преступников и возвращение украденных книг.

Рассказывая об этом герое-книголюбе, Идальго, глава перуанской онлайн-газеты OjoPúblico, напоминает нам одну важную истину: библиотеки – это люди, а не здания. Библиотеки XXI века, как и библиотеки прошлых эпох, начиная с Александрии, теряют смысл без участия каждого из нас. На протяжении веков они оставались пассивными пространствами, жизнь в которых разворачивалась преимущественно в умах читателей. На рубеже веков они буквально ожили, трансформировались в площадки для выступлений и зрелищ. И сейчас мы нужны им как никогда.

В Лемпире дети пишут рецензии на сотни прочитанных книг и с гордостью демонстрируют их. В прошлом году они выпустили сборник, отредактированный поэтами Сальвадором Мадридом и Альбани Флоресом, под названием «Книжное дерево». Несколько рассказов в нем посвящено чтению и книгам. Один из них, «Суперчитательница», написала одиннадцатилетняя Ариани Алькантара. Заканчивается рассказ словами: «Читайте только для того, чтобы быть счастливыми».

Вымышленные библиотеки[23]

I. Общественное достояние

В «Истории чтения» Альберто Мангеля есть такие строки: «В X веке великий визирь Персии Ас-Сахиб ибн Аббад, будучи не в силах расстаться со своей библиотекой в семнадцать тысяч томов, на время путешествий распорядился перевозить ее караваном из четырехсот верблюдов, обученных следовать в алфавитном порядке».

Со времен античной Александрии библиотеки – реальные и вымышленные – прочно вошли в нашу жизнь. Мы возводим их и наполняем книгами, разрушаем, предаем огню, спасаем, вновь отстраиваем, а порой даже защищаем до последней капли крови. Коллекционер по натуре, питающий особую страсть к систематизации, Homo sapiens sapiens вполне мог бы именоваться Homo bibliothecarius. Тяга к алфавитному порядку, сортировке по жанрам или сферам интересов отражает нашу генетически заложенную потребность в упорядочивании воспоминаний. Да и сама ДНК – это портативная биологическая библиотека, которая хранит в себе терабайты информации и которую каждый из нас носит под кожей.

Наша потребность собирать и классифицировать книги нашла отражение в литературе, архитектуре, живописи, кино, комиксах и телепередачах. Возникло особое, заповедное пространство, целая галактика образов, сюжетов и мифов, средоточие всего, что способно вызвать в нас восторг или ужас. Здесь воображаемое обретает материальную форму, прошлое встречается с настоящим, а правда – с вымыслом. Здесь сосуществуют библиотекари античной Александрии и неподвластной времени Вавилонской библиотеки Борхеса; беспорядочные читатели вроде Шерлока Холмса и последовательные читатели, такие как Бувар и Пекюше; маленькие библиотеки вроде той, что досталась Дэвиду Копперфилду от отца, и библиотеки межгалактического масштаба в духе романов Айзека Азимова и научно-фантастических фильмов.

Идея о чтении как форме эскапизма и объекте желания появляется в истории литературы в последние несколько веков. Юный Копперфилд читает так, словно от этого зависит его жизнь. Вместе с Дон Кихотом, Робинзоном Крузо и Томом Джонсом он обретает веру в лучшее, узнаёт себя в героях и злодеях, мечтает стать одним из них. А вот чтение любовных романов может обернуться ужасными последствиями – об этом говорил еще Данте в истории Паоло и Франчески. Более современные читательницы вроде госпожи Бовари и Регентши страдают именно потому, что сюжеты поглощаемых ими романов не позволяют им примириться с действительностью, а значит, обрести счастье. Их литературный прадед Алонсо Кихано по вине собственной библиотеки превращается в Дон Кихота Ламанчского, отчасти предвосхищая историю доктора Джекила и мистера Хайда. Однако не одни только радужные мечты, но и ночные кошмары способны возникнуть из книжной бумаги. Об этом напоминает хранящийся в библиотеке вымышленного Лавкрафтом Мискатоникского университета «Некрономикон» – ужасная книга, которая сводит с ума и даже убивает своих читателей.

Мы сохраняем в памяти и подсознании отрывки прочитанного, как кусочки пазла, который никогда не сможем собрать, – в этом и заключается суть чтения. «Книгу Песка» из рассказа Борхеса никто из нас полностью не читал, но ее избранные фрагменты живут в нашем сознании. Многие великие книги по сути своей фрагментарны. Библия, доступная нам сегодня в одном томе, – это собрание папирусных свитков, канонических книг христианства и иудаизма, внушительный сборник повестей, стихов и притч. «Энциклопедия» под редакцией Дидро и Д’Аламбера, крупнейший справочник XVIII века, в первом издании включала двадцать восемь томов. Википедия в печатном виде состояла бы из восьми тысяч томов объемом по