Круглый год. Детская жизнь по календарю - Марина Костюхина

II, имевшего титул наследника (пока у старшего брата еще не было детей), а также восшествие на престол и коронование Николая II. После скоропостижной смерти Георгия в июне 1899 года количество царских дней свелось к шести выходным (помимо церковных праздников, из которых выходных было примерно два десятка, и каникулярных дней для школьников).

В последние годы правления Романовых отмечались тезоименитства и дни рождения императора Николая II, его супруги и матери, тезоименитство и рождение наследника – цесаревича Алексея Николаевича. Сохранился как праздник день чудесного спасения августейшей семьи от опасности на станции Борки в 1888 году и был введен в качестве праздника день освобождения крестьян от крепостной зависимости (19 февраля 1861 года).

Фотография семьи Николая II. Мой друг: Настольный календарь для детей на 1902 г. Составитель Кл. Лукашевич. М.: тип. Т-ва И. Д. Сытина

Календари не только перечисляли царские дни с портретами императора, его супруги и наследника (в правление Николая II в календарях стали печатать семейные фотографии императора со всеми детьми, а не только с сыном-наследником), но и создавали общий контекст почитания монарха как самодержца, избранника Божьего и отца русского народа. Этому способствовал раздел «Родословная русских государей», входивший в издания многих календарей. Календарные тексты (стихи, гимны, проповеди, речи, рассказы) были частью официального нарратива, утверждавшего триединую государственную идею: самодержавие, православие и народность. Наличие духоподъемных текстов, связанных с царской семьей и примерами всенародного почитания отцов церкви и государства, в календарях было обязательным. Даже в миниатюрное издание «Детского календарика на новый 1889 год», рассчитанное на не владеющего грамотой ребенка, были включены текст гимна «Боже, царя храни», «Русь» Н. А. Некрасова, «Всенародный гимн Св. Владимиру» Комиссарова – тот же идейный набор, что и в календарях для взрослых[113]. В сочетании с обязательной календарной частью (месяцеслов и царский дом) патриотические нарративы составляли значительную часть календарного издания для детей и школьников.

Фотография наследника великого князя Алексея Николаевича. Мой друг: Настольный календарь для детей на 1906 г. Составитель Кл. Лукашевич. М.: тип. Т-ва И. Д. Сытина

Целям воспитания в самодержавно-православном духе служили тексты, одобренные Сенатом и Синодом и рекомендованные для публикации в календарях, учебных книгах и изданиях для народа[114]. Эти же тексты звучали в учебных заведениях на торжественных мероприятиях и молебнах по поводу празднования царских дней календаря. Мероприятия, посвященные царским дням, проводились в школах, гимназиях и училищах по узаконенному регламенту: в зале, где висели украшенные венками портреты императора (его супруги и наследника), произносилась торжественная речь, после которой шло общее пение молитвы «Спаси, Господи», затем хором исполнялись народные и патриотические гимны («Боже, царя храни» обязательно)[115], в некоторых случаях дети читали подходящие по случаю стихи, разыгрывали сцены и показывали живые картины.

Иногда царские дни совпадали с юбилеями школ и училищ, находившихся под покровительством того или иного монарха, его супруги или наследника. В таком случае царский день календаря становился праздником учебного заведения и отмечался совместно с благотворителями и попечителями школы. Этому двойному событию посвящались торжественные речи, в которых соединялся царский и школьный нарративы («Высокоторжественный праздник в Казанской Николаевско-Богоявленской школе 7 мая 1884 г.» был посвящен дню рождения наследника цесаревича Николая Александровича, будущего императора Николая II, и двадцатилетию учебного заведения). Праздниками в учебных заведениях были также те дни, в которые отмечались поминовения святых – покровителей учебных заведений. Так, 24 ноября был храмовый праздник в церкви Императорского училища правоведения и училища ордена Святой Екатерины в Петербурге и в Москве, а 25 марта, в день Благовещения Пресвятой Богородицы, отмечался храмовый праздник во всех детских приютах учреждений императрицы Марии.

Обложка и иллюстрации из книги «Школьный праздник в честь трехсотлетия избрания на царство Михаила Федоровича Романова» (под ред. Кл. Лукашевич). М.: тип. Т-ва И. Д. Сытина, 1913

Никаких особых детских регламентов для праздников царского календаря не предусматривалось, как не было и традиций детских общественных праздников (кроме праздников рождественской елки, которые стали устраивать в последней трети XIX века). Торжественные речи и молебны равно звучали в Казанском соборе, дворянском собрании и на ученической линейке в гимназии. Первые опыты проведения массовых праздников для детей были предприняты Фребелевским обществом в Петербурге в 1880‑х годах, но празднования царских дней они не касались[116]. Новшеством была организация детских и школьных праздников, посвященных трехсотлетию царского дома Романовых в 1913 году. По этому случаю были разработаны для школ и гимназий сценарии патриотических мероприятий с живыми картинами из русской истории (обязательные среди них: избрание Михаила Романова на царство и подвиг Ивана Сусанина), чтением стихов и пением гимнов во славу царя. В помощь организаторам этих праздников в 1913 году был издан сборник «Школьный праздник в честь трехсотлетия избрания на царство Михаила Федоровича Романова» (составила Кл. Лукашевич).

Царская тема была главной частью патриотического дискурса, состоявшего из исторических топосов и стилистических клише официально-церковного языка. Авторы праздничных речей (как правило, это были преподаватели Закона Божьего или русской словесности) прославляли добродетели монарха и преданность ему русского народа, а также обращались к ученикам с проповедью законопослушания и благочестия (послушание отмечалось как высшая добродетель на всех этапах отечественного воспитания):

Русский народ всегда отличался и отличается любовью к Царям-Самодержцам. Бог, Царь и отечество – вот знамя, которое носит в сердце прирожденный русский человек, не искалеченный ложною наукою и мнимою цивилизациею[117].

Торжественные речи, посвященные царским дням, завершались славою отечеству, находящемуся на высшей ступени благополучия (не обходилось без антитезы Россия – Запад, которая использовалась как риторическая фигура во все периоды русского патриотизма).

Усилиями целого ряда вождей самодержавных, Вождей русского народа Россия находится теперь на верху благоденствия, величия и блеска, перед которыми преклоняются на западе и наши друзья и недруги[118].

Помимо общих мест, связанных с прославлением монарха, в официальных нарративах отмечались особые деяния того правителя, чей царский день праздновался. Александр II именовался Царем-Освободителем, и речи о нем обязательно касались манифеста об освобождении крестьян в 1861 году. Имя Александр III всегда сопровождалось эпитетом Царь-Миротворец, и праздничные тексты о нем были полны примеров миролюбивой натуры императора (в годы этого правителя Россия не вела войн, что оценивалось как великое благо для народа). В изданиях для детей, посвященных царским дням, официально-церковных клише было меньше, зато было много сентиментальных топосов (слезы при виде бедных, благотворительные поступки)[119]. Для рассказа о государях прошлого использовались исторические анекдоты, неправдоподобные, но доступные ребенку. Так, маленькой нищенке, которая обратилась на Невском проспекте к Николаю I со словами «Дядюшка, не сердись», император ответил: «Раз я тебе дядюшка,