Георгий Гачев - Русский Эрос "Роман" Мысли с Жизнью

И все же это — на уровне низовом. Это попытка понять всеобщий мировой Эрос, зная только секс и пытаясь лишь его раздуть до неба. Когда человек вышел на воздух и свет, необходимо становится дальнодействие: соитие без касания, без чувственного контакта: чтобы сообщаться не с ближним (тем, что под рукой), а чтоб шло сообщение малого, меня, — с великим. Если в утробе, когда я сосунок и эмпирик, я не знаю высокого, а сужу обо всем через себя, и мир вижу эгоистически: как облегающее меня телесное существо, — то теперь я воспринимаю свою малость и величие мироздания; и теперь, хотя (желая) расти, я меряю себя миром, и мир падающей звездой бросает в меня свое семя: идею микрокосма, духа — и меня, как части лишь, но имеющей надежду. Итак, возникает задача соединения без непосредственного контакта, касания, соприкосновения. Ориентироваться (встав на ноги) уже мы начинаем не на ощупь и не по запаху, а на зрение и слух, — чувства уже более теоретические, чем эмпирические. Правда, язык наш так устроен, что оттягиванья верха вниз допускает, а подъятия низа вверх нет: например, можно сказать, что глазом я обнимаю (дело рук, тела) всю окрестность, зрением впитываю (дело обоняния, запаха) краски мира, глаз вкушает сладость (вкус, заглатывание) солнечного луча Но нельзя сказать: «я услышал ступнею песок», «я узрел аромат магнолий», хотя уже можно сказать: «я услышал запах цветов» — но это оттого, что слух: «чу!» — чутье, его процесс сродни осязанию и касанию, и недаром глухие слышат телом (волны о него бьются), а у кузнечика органы слуха — в ногах; да и у нас в ухе помещается вестибулярный аппарат, т. е. орган телесного равновесия (кстати, вот еще свидетельство того, что человек устроен на дальнодействие, с расчетом на него ориентирован в мире: если поползновение ориентируется нюхом, то вертикальная походка — слухом). То же и выше: можно сказать «умозрение», «я узрел истину», «надо различать понятия» (от слова «лицо» — то, что зрится). Т. е. можно объяснить ум. знание — через видение, свет, как прозрение: что мы умом — видим. Про вдумыванье можно сказать, что это вслушиванье, мысль роет глубину мира, взлетает ввысь: телеснопространственно ее выражая. Но нельзя сказать: «я понял взглядом красоту этой долины», хотя можно сказать: «слух узнал родные звуки»; так что выходит, что и обратное, сверху вниз движенье в языке тоже происходит

 Я вижу умными очамиКолумб российский между льдами

Итак, эмпирическое познание — близкодействие, ощупыванье, точность. Умозрение ж — есть проникновение на расстоянии, дальнодействие, его объект и дело — интеллектуальная красота. Платон, Шеллинг… Интуиция, как проникновение в поры бытия, более чувственна, сексуальна — из способов познания. Недаром у французов и евреев развита: Бергсон..

Эрос похорон

Но как в младенце совпадают Эрос и Логос (устами младенца истина глаголет, ибо он божественная душа, невинная; а с точки Эроса младенец — чистый фаллик), так и смерть есть высшее торжество как Логоса, так и Эроса — ив этот миг они опять дружны и в единстве. Закончен путь человека из природности в социальность, завершен он; осталось его дело — чистая, бестелесная, неплотская выжимка из его состава; и похороны — высшее торжество общества, где оно демонстрирует, что лишь в нем человек может остаться бессмертным — как дух. Но смерть выжимает слезы, и никогда из-за человека этого не лилось столько влаги — как на тризне, на поминках. Это человек-фалл, став навеки прямым, костью, и влагаемый в коре дерева (гроб) во чрево земли, — своим последним путем источает, сеет вокруг себя влагу, орошает бытие и умягчает

Однако и здесь есть между Логосом и Эросом разделение труда. Похороны официальных и общественно-значительных лиц бесслезны. Слезы льются из-за «ничем не примечательных» людей, которые проявлялись дома, в семье, в частном кругу человеческих отношений. Брошенных, нищих духом прибирает и вознаграждает Эрос. Покинутых Эросом венчает Логос (ореол славы вокруг телесно хилых и эротически незначительных людей)

Четыре стихии в человеке

Какая разница, когда я сел? Ну пусть в 11 — будто для умозрения есть время… Умозрение — житель вечности, и сейчас мы туда прейдем — только отрясем прах — не прах, а искры злобы (ибо она — огненна)

Ночью проснулся и среди многого думал о своем составе и чего мне недостает. Жестка, черства моя земля — огнем иссушена; и хоть вода есть: сок Эроса бьет, соплив я (перед кем застыдился, идиот! — кто тебя читать-то будет?), но окованы источники, и с трудом прорывается из меня влага: дик и трудно схожусь с людьми и женщинами

И воздуха мало (потому его так люблю): искривленным ущельем носа и слизью доступ ему в меня затруднен. И предстал мне состав человека: как посту пенчатое просветление и облегчение снизу доверху:

глаз

сердце

легкие

живот

ноги

свет

огонь

воздух

вода

земля

Низ наш — земля: он тяжел и с тяжестью имеет дело — ею мыслит (ага, употребил слова верхнего этажа для нижнего), ее преодолевает: стоит

Следующий этаж — вода: здесь пузыри, озера, водоемы; кишки- реки, каналы — Венеция. Это от половых органов до пупа: сосудики яиц и яичников, мочевой пузырь, желудок, желчь, почки, печень, кишечник и проч. — все льется разноцветными жидкостями: т. е. вода переработала, освоила весь мир и все остальные стихии в себе: семя — белое: свет и небо; желчь — желтая: огонь; моча — прозрачная — воздух; кровь — тело (земля). В воде — источник движения: благодаря воде мы представляем собой сосуд, сообщающийся с миром — для воды: для ее втока и истока — в нас отверстия: ноздри, рот, анальное, половое, мочевое. Земля закупорена, тяготеет (именно!) быть отграненным телом. Растя в жизни, мы просто набиваем и утрамбовываем наш подкожный мешок — и он, коли сам бы себе был предоставлен, сделал бы из нас (нашей вертикальности) пирамиду (как в эту фигуру естественно формируется притягиваемая к земле масса, не текучая, но держащаяся твердым сцеплением граней). Но низ в нас разрежен: не монолитен, а надвое расколот — две ноги; и тем ясно обнаруживается, что человек в отличие от дерева не снизу вверх образуется, но сам низ человеческий (т. е. земля наша и оплот) — есть следствие, выражение, плод чего-то, но не первоначало. Первоначало же наше, очевидно, — капля, т. е. единица воды. Недаром и семя наше — капля, и рождаемся мы свернутые в клубок. В теле же взрослого шарообразность наша изначальная, капельность сконцентрирована в животе (не в туловище: ибо живот удерживается лишь кожей и своим устройством, а верх туловища, где легкие и воздух — т. е. птица в нас засела, стремящаяся вспорхнуть и улететь, — отгранен грудной клеткой, жесткой формой)

Значит, из этой части-полости, откуда потоков рожденье, — и есть пошла человечья земля: тело стало формироваться по направлениям втока и стока вод, чтоб их удержать и предохранить: трубки, струпья и панцири — щупальца пищевода, головы, рук и ног образовались. Первоначально мы, значит, — как звезда морская (недаром пифагорейский знак микрокосма — пятиконечная звезда с центром в гениталиях, родовых органах). То есть кровообращение в нас есть перводвижение (земля — та статична), идею движения в нас вносит — и нужду и волю к движению в мире. А само это движение в нас жидкостей есть потуги вернуться в мировую воду и ее круговорот, или втянуть в нас мировую воду и ее круговорот, или расшириться капле до мировой воды и ее круговорота (при последнем толковании энергия — внутри капли). А может, это движение в нас вод есть отросток, капилляр мирового существа и океана, и оно одаряет нас и притягивает к себе.

Но во всяком случае если тяжесть (сцепление, самость и самосознание земли) направлена вниз, то вода растекается и стекается, реализует горизонталь и плоскость (недаром в строительстве для определения уровня и плоскости применяется прибор ватерпас — от слова «вода» и на ее свойстве всегда располагаться плоско и перпендикулярно силе тяжести основывается). Значит, вода в нас — основа сближения, схождения, социальности: семьи и общества, распространения рода людского по покрову земли — человеков, этих самодвижущихся и самоплодных капель. Ибо социальность направлена по горизонтали: есть соединение людей друг с другом на поверхности земли (тогда как земность и духовность обособляют человека от другого, соединяя его прямо со светом или землей. Эгоизм и просветленность равно асоциальны: преданный вышнему свету перестает заботиться о ближних)

Жизнь воды есть нивелировка (недаром ватерпас опять же единый уровень для всего устанавливает), и потоп — первая всемирная нивелировка всего; т. е. через воду осуществляется уравнение всего, тогда как огнем (перуном) отмечается, испепеляется, выделяется что-то одно: Содом и Гоморра, например. Огонь — это указующий перст, и недаром отмеченность есть клеймо (огненное дело)