Вымышленные библиотеки - Хорхе Каррион

В итоге, спустя долгое время, мне дали визу, как они выразились, из сострадания, и я приехал точно к рождению сына. Да, уже оттуда мы поехали в Канаду.

В своей последней работе, «Я пакую свою библиотеку», вы рассказываете о прощании с библиотекой, состоящей из сорока тысяч книг, и со своим домом во Франции; библиотека эта сейчас находится на складе, в коробках. Вы ее фотографировали? Она вам снится? Вы знаете, что с ней будет?

Есть фотографии, которые сделали мои друзья, когда мы упаковали книги. И да, она мне постоянно снится. Библиотека заменила все пейзажи в моих снах, и я постоянно возвращаюсь в нее, в этот сад, к своей собаке. Мы всегда воображаем рай как то место, которое потеряли, и мои сны доказывают, что для меня библиотека и была раем. В моей жизни до этого никогда не было и уже никогда не будет места такого спокойного, где так хорошо думается, где будут собраны все мои книги, которые хранятся сейчас на складе в Монреале. Я не знаю, смогу ли, прежде чем умереть, снова поставить их на полки. Есть несколько организаций в разных учреждениях Соединенных Штатов и Канады, которые, возможно, смогут их принять, но пока ничего не решено, и я почти не надеюсь, что это получится сделать до моей смерти. Я определил ее как библиотеку истории чтения, потому что это в ней самое главное.

Почему вам пришлось уехать из того дома с такой удивительной библиотекой?

По разным бюрократически причинам. Мне бы не хотелось об этом говорить… Но в течение двух или трех лет я боролся с французской бюрократией, а потом решил – нет, я не хочу заниматься этим оставшуюся часть своей жизни. Однажды, в 2005-м или в 2006 году, я сделал несколько заявлений во Франции против Саркози, просто сказал – всё, что он делает, движется в опасном направлении, хотя и сдерживается в определенной степени демократическим французским государством. В Аргентине перед военной диктатурой мы тоже думали, что правое движение сбалансировано демократической структурой правительства. А это было не так. И я добавил, что никогда нельзя быть уверенным, будто демократическое правительство сможет сдержать натиск правых. Кажется, какой-то местный политик в правительстве Саркози из города, где я жил, очень обиделся на мои слова и организовал бюрократическое преследование, а это самое худшее преследование из возможных – когда ищут то, чего нет. Пришлось нанять адвокатов, разбирательство начало стоить мне огромных денег, и в какой-то момент – это могло бы показаться вам, как читателю, любопытным, если бы история не была такой ужасающей – меня попросили предоставить для тридцати пяти тысяч книг из моей библиотеки документы о покупке каждого экземпляра, информацию о том, где я его приобрел, по какой цене, показать все чеки. Через некоторое время я сдался, мы продали дом, наши сердца разбились, мы упаковали книги, и вот я здесь.

В «Я пакую свою библиотеку» вы говорите, что теперь лучше понимаете Дон Кихота: когда разрушили его библиотеку, возвращение домой потеряло для него смысл.

Да, всё верно, точнее говоря, он почувствовал, что библиотека эта – в нем самом, так можно жить дальше. Я сейчас тоже живу благодаря библиотеке в своей голове. Это не то же самое, но помогает.

В книге вы говорите о некоторых важных частях своей личной библиотеки, например, об исследованиях гомосексуальности. Работа с текстами о гомосексуальности и феминизме – одно из центральных направлений деятельности Национальной библиотеки в новую эру, судя по тому, что я прочел. Как связаны книги, которые хранятся в личной библиотеке у человека, с его последующими, уже публичными, проектами?

Личная и национальная библиотеки очень отличаются. В моей личной секции делились в первую очередь по языкам, на которых написан оригинал. Получается, в одной секции могли оказаться самые разные книги: эссе, художественная литература, поэзия, театр. Среди испанской литературы у меня были даже переводы «Дон Кихота» на русский. Дальше шли секции специальной литературы, например, книги о гастрономии, словари, издания по этимологии, книги об истории образа Дон Жуана. Еще одна секция была посвящена гей-литературе, там было какое-то количество эротических произведений и эссе о теле. Меня очень интересует наша одержимость ярлыками: мы совершенно не можем думать вне заданных рамок, хотя знаем, что ярлыки ограничивают и искажают наше познание. Не одно и то же отнести «Убийц» Хемингуэя к детективной, классической или мужской литературе. И меня давно интересовало, как определяется гомосексуальность с помощью такого ярлыка, и тогда мы с моим другом [Крейгом Стивенсоном] собрали антологию, которую умышленно назвали «В другой части леса: антология мужской гей-литературы». В нее вошли рассказы о гомосексуальных мужчинах, написанные самыми разными писателями и писательницами. Эта тема интересна мне лично. Но Национальная библиотека – это другое. Я хочу, чтобы она представляла всех членов нашего общества. Мы собираемся открыть центр литературы коренных народов, чтобы обновить каталог уже имеющихся материалов. Также приводится в порядок и расширяется секция ЛГБТ[16], как раз чтобы в Библиотеке были все материалы для тех, кто захочет получить информацию по этой теме.

В вашей книжечке «Для всякого времени есть книга», опубликованной издательством Sexto Piso, вы говорите: «Со времен Гильгамеша писатели жаловались на подлость читателей и жадность издателей. И тем не менее каждый писатель за свою карьеру встречает выдающихся читателей и щедрых издателей». Кто был в вашем случае таким читателем и издателем?

Многие, к счастью. Первым щедрым читателем была Марта Линч, романист, она – мать моего товарища из Национального колледжа Буэнос-Айреса. Сын дал ей почитать несколько моих сочинений, очень плохих, самые первые рассказы, которые я написал в пятнадцать лет, и она отправила мне письмо – Марта Линч, признанный романист, написала мне чудесное письмо на голубой бумаге, которое я до сих пор храню. В нем она анализировала мои сочинения и подбадривала меня. Письмо заканчивалось фразой: «Я тебя поздравляю и сочувствую тебе». Щедрых издателей у меня тоже было много. Отдельно я бы хотел сказать о Валерии Чомпи, сейчас мы дружим. Валерия была моим вторым издателем, но в итоге именно она публикует большинство моих книг на испанском, Валерия очень помогла мне. Благодаря ей у меня есть книги на нашем языке. К тому же книги издательства Alianza Editorial очень красивые. Достаточно посмотреть, какое чудо они сотворили с оформлением «Я пакую свою библиотеку».

Я бы сказал, что две самые амбициозные ваши книги – это «История чтения» и «История любопытства», обе