Культ красоты: Как общество заставляет женщин изменять свои тела - Анастасия Торопова
Так наши потоки желания обретают форму, визуализацию и конкретизацию. Когда нам кажется, что мы хотим тыквенный латте, на самом деле это желание структурируется в качестве образа напитка, который даст нам максимальное удовольствие.
И вы наверняка замечали: как только удовлетворена какая-то хотелка, на ее место приходит другая и ощутить полноту не получается? А все потому, что, хотя тыквенный латте становится знаком, обещающим исполнение желания, по сути это фейк. Тыквенный латте, как и любая вещь-мечта, обещает удовлетворение, но не дает его. И дело не в том, что мы не умеем распознавать свои настоящие желания, – их просто не существует. Механизм желания основан на нехватке: получив желаемое, человек тут же хочет чего-то нового. В результате он не завершает акт потребления, а застревает в бесконечном движении, как если бы он все время преследовал объект, который ускользает.
Все это происходит потому, что мы, люди, миметичные существа, то есть мы копируем желания других, даже не осознавая этого[20]. Мы видим, что модная девушка, которая нам нравится, носит туфли с микрокаблуком, и думаем, будто без этого наш образ неполноценный, а такие туфли нам добавят элегантности и утонченности, тем более каблук невысокий – устойчивый и комфортный. И мы копируем тренд, психологически уверенные, что лично нам это нравится и реально подходит. Коллега похудела на кетодиете, рассказав о том, как улучшились ее медицинские анализы, и вот мы убеждены, что это и есть решение наших проблем с лишним весом. Мы будто бы сами решаем, что для нас красиво, полезно, правильно – но только в рамках уже готовых, социально одобряемых опций. Так навязанные нормы проникают внутрь, становятся естественными, а сопротивление им кажется странным, неуместным, асоциальным.
Особенно это работает среди людей, увлеченных модой, так как индустрия известна своей диктатурой – что нужно покупать, чтобы выглядеть дорого, модно, стильно, красиво, уместно. То есть выгодно выделяться среди других, взбираться высоко по социальной иерархической лестнице. И с этими задачами работает одежда.
Одежда: симулякры и симуляция
Когда Рогов, Сухарев, Карцев говорят о важности насмотренности, а Миша и Китти вспоминают, как они, будучи начинающими стилистами, часами пересматривали модные показы и детально обсуждали чужие образы, они, сами того не зная, подтверждают мысль Иммануила Канта. В «Критике способности суждения» он писал, что вкус не бывает врожденным и индивидуальным. Он формируется в пространстве общения, культуры и опыта. Через вкус мы учимся чувствовать общее в человеческом, согласовывать свои ощущения с чужими – без слов, без выгоды, без нужды что-то доказать. Для Канта вкус – это способность телесно сонастроиться с другими людьми. Через развитие вкуса мы учимся переживать всеобщее чувство человеческого в человеке, иными словами – согласовывать свои чувства с другими без слов, без заинтересованности и даже без аргументации. Только через эстетику.
Сегодня вкус встроен в рынок, он стал частью экономического цикла. Теперь это способность быть замеченным, продаваемым, узнаваемым. Эстетическое чувство превратилось в инструмент рыночного отбора: красив тот, кто соответствует тренду, а тренд – это уже продукт индустрии.
Наши тела становятся важными и привлекательными тем, как они выглядят. И чем сильнее мы стараемся быть собой, тем точнее повторяем готовые модели, созданные индустрией вкуса.
Как так вышло? Рассмотрим этот механизм через концепцию симулякров, предложенную Жаном Бодрийяром[21].
Симуляция – это игра в реальность, когда что-то выглядит как настоящее, но им не является. Симулякр – это образ, который уже не связан с реальной вещью, но существует так, будто связан. Футболка с винтажным эффектом от H&M или Zara выглядит так, словно ее носили десятки лет назад. На самом деле она только что сшита на фабрике. Симуляция – это средство для создания образа, например специально состаренный материал, потертости, ретро-детали, которые создают иллюзию истории. Фильтры в соцсетях помогают обработать фото так, что оно кажется естественным, но на самом деле лицо, фигура и фон тщательно отретушированы. Это иллюзия реальности.
То есть симуляция – процесс подделки реальности, а симулякр – результат: вещь, которая играет роль подлинного объекта, хотя им не является. В современном мире тело формируется через симулякры: именно идеализированные образы роскошных тел в рекламе, моде и соцсетях задают высокие стандарты красоты. Мы усваиваем их как эталоны, подражаем им в одежде, позах и стиле, расстраиваемся, что сами не такие, ведь реальное тело редко соответствует им.
Бодрийяр выделял три порядка симулякров – три способа, как знаки, соотносящиеся с реальностью. Это помогает понять, как культура формирует вкусы, идеалы и привычки.
Симулякр первого порядка: в мире оригинала и копий
Изначально мода служила инструментом социального различия: аристократы носили шелк, мех и золото, подчеркивая дистанцию от простого народа. Когда появляются имитации – бижутерия вместо золота, синтетический бархат вместо дорогой ткани, копии платьев с придворных портретов, – в культуре они становятся симулякрами первого порядка. Они как бы демократизируют одежду, но не устраняют иерархию. Наоборот, показывают, что оригинал существует, просто недоступен большинству, и поэтому ему подражают, его имитируют, подделывают. Парадоксально действует тренд «тихая роскошь»: его суть в том, чтобы демонстрировать роскошь, прячущуюся под видом простоты. Вещи выглядят минималистичными, неброскими, непримечательными, но за их кажущейся скромностью прячутся тысячи долларов, эксклюзивные ткани и безупречный крой. Так одеваются те, кто может позволить себе не доказывать статус: эти вещи куплены на «старые деньги» – это термин из социологии, который обозначает богатство, переданное по наследству, а не заработанное недавно. Люди со «старыми деньгами» обычно происходят из семей с многолетними традициями, они привыкли к определенному стилю жизни и ценят сдержанную элегантность. Но культура симулякров делает этот образ желанным и для тех, кто не принадлежит к этому миру. В соцсетях появляются советы: «Как выглядеть дорого недорого», «Как собрать образ quiet luxury из массмаркета». Так рождаются копии «естественности»: недорогие базовые вещи, минимализм без качества, имитация невидимого богатства.
Симулякр первого порядка подчеркивает различия, создавая иллюзию принадлежности к высшему классу. Бренды вроде Zara, H&M, Massimo Dutti, Mango копируют силуэты, ткани и образы люкса, делая их массовыми. Рынки подделок предлагают дешевые версии оригинальных вещей. Мода уравнивает тела визуально, но фактически утверждает неравенство социально. Это и есть парадокс симулякра первого порядка – он обещает доступ к прекрасному, но сохраняет дистанцию между подлинным и подделкой,
