Капиталисты поневоле - Ричард Лахман

зерном, отказов работать, вспышек паники, земельных конфликтов, и антифеодальных действий.

Почему сеньоры стали главным объектом крестьянских протестов во время революции? Потому что сеньоры и их привилегии были в фокусе элитных конфликтов. Бретань и Прованс стали первыми местами мобилизации крестьян с антифеодальной направленностью в 1789 г. «Политика элит в [этих провинциях] была одной из самых поляризированных во Франции, возможно, самой поляризированной» (Markoff, 1996, с. 358-359). Конфликты среди знати и с буржуа из третьего сословия подсказали крестьянам, что антифеодальные протесты могут принести свои плоды. Собрания, на которых составлялись Cahiers de Doleances (списки жалоб.—Прим. перев.), дали крестьянам беспрецедентную возможность узнать о раздорах между сословиями, и внутри духовенства, знати и буржуазии—раздорах, наиболее острые из которых касались сеньориальных привилегий. «Вряд ли покажется удивительным, что доля восстаний, направленных на сеньориальный режим, весной [1789 г.] увеличилась вдвое. Селяне обнаружили, что если они давят сильно, то, по крайней мере, могут получить поддержку от значительной части третьего сословия и важной части духовенства, и они, вероятно, поняли, что знать была так разделена, что не могла защищать себя эффективно» (с. 495).

Структура элитных отношений и природа элитных конфликтов изменилась во Франции в XVII-XVIII вв. Все отношения между элитами изменились так же, как и способность каждой элиты контролировать и эксплуатировать крестьян и отражать крестьянское противодействие. Крестьяне смогли различить разделение элит и их слабость и ответить на них очень скоро. Отмена сеньориальных привилегий была плодом слабости элит и инициативы крестьян во время революции. Ниже будут рассмотрены последствия этой отмены для французского капитализма.

Сравнения

Аграрные конфликты в Англии и во Франции фундаментальным образом отличались. Английским землевладельцам удалось разделить крестьянство, наладив сотрудничество с фригольдерами и обезглавив копигольдеров, коттеров и батраков. Победы на поле боя и в меньших столкновениях позволили землевладельцам прибегнуть к тем стратегиям — удостоверение, огораживание, бойкот манориальных судов и регулирование труда и проживания через законы о бедных, — которые дополнительно ослабили крестьянские общины и подорвали основы для позднейшей аграрной мобилизации. В результате крестьяне вели себя пассивно и не играли важной роли в революции и гражданской войне. Светские землевладельцы твердо держали в своих руках контроль над землей и трудом и обеспечивали себе надежную основу для столкновений с конкурирующими элитами. Джентри смогли противостоять королю и его союзникам во время гражданской войны, не отвлекаясь на борьбу со своими батраками и арендаторами на втором фронте. Слабость крестьянских восстаний в Англии XVI-XVII вв. продемонстрировала, что джентри подавили классовые конфликты в процессе смещения конкурирующих элит, королевской и церковной, с главных ролей в регулировании аграрного производства и извлечения из него прибыли.

Французские же сеньоры так никогда и не получили монополии на контроль над аграрными производственными отношениями. Поэтому они не смогли прибегнуть к стратегиям, которые бы привлекли мятежных крестьян к сотрудничеству или подавили бы их сопротивление. Феодалы в каждый критический момент элитного конфликта были стеснены крестьянскими восстаниями. Фрондеры-аристократы были вынуждены сдаться королю, когда на них обрушились крестьянские мятежи и разорительные отказы платить ренту. «Великий страх» и последующие волны протеста подорвали силы и короля, и знати в их конфликтах с третьим сословием, позволив Национальному собранию отменить права земельного дохода знати в то время, как Революция смела все должности, ренты, налоговые откупы и облигации, которые были другой основой власти и богатства аристократии.

ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ В АНГЛИИ И ВО ФРАНЦИИ

Теперь, рассмотрев течение и итоги элитных и классовых конфликтов в Англии и во Франции, мы можем понять влияние этих конфликтов на аграрное производство и на распределение плодов земли и труда в аграрном секторе в этих двух странах. Изменения в управлении землепользованием совпали с аграрной революцией, которая удвоила урожаи по всей северо-западной Европе в XIII-XVIII вв.

Фермеры использовали ряд новшеств — улучшенные посевные площади, новые зерновые культуры, более эффективный севооборот, лучшие породы скота, большие стада (что давало больше удобрений для дальнейшего повышения урожайности) и инвестиции в осушение и ирригацию—в попытках повысить продуктивность. Знания об улучшенных посевных землях и новых технологиях быстро распространились и становились доступными фермерам по всей северо-западной Европе в течение нескольких десятилетий[233].

Новые техники привели к росту урожаев, беспрецедентному по своему распространению в истории человечества[234]. Соотношение к посевной площади удвоилось в Англии с 10 бушелей пшеницы с акра в XIII-XV вв. до 20 бушелей с акра в конце XVIII в. (Allen, 1992, с. 131)[235]. Фермеры в северо-восточной Франции, Ирландии, Нидерландах и Бельгии также получали урожай в 20 бушелей с акра уже в начале XIX в. (Allen, 1992, с. 131; Hoffman, 1996, с. 132-142, 161).

Знание о новых зерновых культурах, севообороте и техниках объединения интенсивного животноводства с земледелием было повсеместным в Англии, а также в северо-восточной Франции и других странах, достигших увеличения урожайности[236]. Большая часть северо-западной Европы отличалась от остального мира, пережив удвоение аграрной производительности за 300 лет — с 1500 по 1800 г.

Чем можно объяснить аграрную революцию, которая затронула страны и регионы, разные виды почвы и полей? Демографические модели не помогают, так как восстановление численности населения после чумы и его быстрый рост совпали с аграрной стагнацией в южной и восточной Европе и аграрной революцией в северо-восточной Европе[237]. Различиями типов почвы и средневековых систем полей в рамках одной или нескольких стран нельзя объяснить единообразное и массовое улучшение продуктивности на всей территории субконтинента[238]. Тип почвы имел значение и для коммерческих фермеров, и для йоменов в том смысле, что они отбирали одни техники и отвергали другие, чтобы максимально улучшить свои поля в особых экологических условиях.

Регионы северо-западной Европы отличались по тому, сколько фермеров в них проводили улучшения. Урожайность удвоилась в тех местах, где фермеры инвестировали в улучшения; урожайность оставалась той же, где этих улучшений не было. Теперь ответим на вопросы, которые нельзя адресовать к сравнению по регионам Англии и Франции: почему фермеры в большей части северо-западной Европы вкладывали свои труд и деньги в новые сельскохозяйственные техники, которые удваивали их урожай, в то время как земледельцы в