Капиталисты поневоле - Ричард Лахман

Фригольдеры были пассивны после 1549 г. потому, что землевладельцы вынесли уроки из этих мятежей и стали уважать интересы могущественных и хорошо организованных фригольдеров. Землевладельцы конца XVI-XVII в. в Восточной Англии союзничали с фригольдерами ради подрыва манориальных судов, и большая часть огораживаний совершалась по соглашению с фригольдерами[223].

Волна протестов и мятежей началась в 1580-х гг. и закончилась с Мидлендским восстанием 1607 г. (3 табл. 6.1). Эти протесты концентрировались в Мидлендах (больше всего в Уорвикшире, Лейстершире и Нортхэмптоне; были и весьма значительные восстания, особенно в 1607 г., в Линкольншире, Оксфордшире, Бедфордшире, Дербишире, а также Вустершире), где недавно получившие гегемонию элиты из джентри пытались удостоверить права копигольдеров, ограничить свободу передвижения и проживания безземельных крестьян и обрезать использование всеми крестьянами общинных земель и лесов. Пять из восьми взбунтовавшихся графств Мидлендов входили в число тех, где огораживание в XVI в. происходило наиболее интенсивно[224].

Другие бунты случились в Нортумберленде, где джентри, избежавшие владычества магнатов при помощи короны, сформировали сплоченную элиту графства и пытались поднять ренту своим арендаторам.

Восстание 1607 г. было легко подавить, потому что отсутствие в рядах восставших фригольдеров ослабило их единство, замедлив мобилизацию в деревнях (Charlesworth, 1983, с. 33-36). Поражение крестьянского активизма в сочетании с гегемонией джентри в мидлендских графствах проложило дорогу распространению огораживаний в XVII в. В этом столетии в Англии было огорожено в 12 раз больше земли, чем в XVI (Wordie, 1983, с. 502). Огораживания 1600-1699 гг. концентрировались в Мидлендах и проходили в основном по договоренности между выжившими фригольдерами и джентри, которые действовали, будучи уверенными, что копигольдеры и безземельные крестьяне не смогут противиться потери доступа к общинным землям, лесам и пустошам и что их планам по огораживанию будут содействовать через коллегии мировых судей в графствах сплоченные элиты, частью которых они сами были.

Другой областью крестьянских протестов 1580-1639 гг. были северные приграничные графства, фенленды Линкольншира и Йоркшира, леса Уилтшира, Сомерсета, Стаффордшира и Дерби (Charlesworth, 1983, с. 36-39). Арендаторы в приграничных графствах Нортумберленда, Дурхэма, Кумберленда, Вестморланда и Ланкашира потеряли свои особые права и королевскую защиту, как только их участие в приграничной милиции было признано излишним союзом корон Англии и Шотландии, заключенным в 1603 г. Землевладельцы быстро начали действовать, используя удостоверения и отрицая традиционные ограничения штрафов за возобновление аренды. Арендаторы приграничных земель в основном были копигольдерами с незначительной долей фригольдеров. Крепко сплоченные элиты графств успешно отразили все протесты и в отсутствие значащего числа фригольдеров пошли на очень малые уступки (Appleby, 1975).

Протесты в фенлендах и лесах (5 в табл. 6.1) подняли коттеры (арендаторы с держаниями, не обеспечивающими прожиточный минимум) и батраки, которые зависели от общинных прав на фены (болота. — Прим. перев.) и фуражных прав на леса, чтобы как-то выжить. Землевладельцы в этих графствах были сплоченными, организованными и пользовались поддержкой короны, имевшей большие владения на фенах и в лесах и вложившей вместе с джентри свои средства в осушение болот и вырубку леса. Протесты были подавлены, хотя акты саботажа против работ по осушению продолжались (Charlesworth, 1983, с. 38-39). Осушение болот и вырубка лесов были остановлены, лишь когда союз элит был подорван революцией и гражданской войной. Восстановление единства элит в конце гражданской войны позволило продолжить как осушение и вырубку, так и вытеснение коттеров и батраков.

Подытожим: крестьянские восстания были возможны там, где фригольдеры были относительно многочисленны и имели высокую степень социальной организации. Эти условия существовали в основном в той части Англии, которая классифицируется как старые пахотные земли с открытыми полями, пользование которыми регулировали манориальные суды при сильных землевладельцах (Thirsk, 1967)[225]. Тем не менее большая часть графств с пахотной землей не подверглась значительным крестьянским мятежам. Сильные крестьяне бунтовали, только когда их древние права оспаривались землевладельцами. Землевладельцы в большей части Англии действовали медленно, особенно после 1549 г., используя стратегии, основывающиеся на уступках и сотрудничестве с фригольдерами.

Мидленды и северные приграничные графства отличались тем, что там джентри переживали резкое повышение своей власти за счет старых магнатов и короны. Быстро образовав сплоченные элиты и получив превосходящее преимущество в коллегиях мировых судей, а также большинство должностей в графствах, джентри слишком поспешно попытались отнять собственность у своих арендаторов и потому просчитались, возбудив мятежи, потребовавшие для их подавления вмешательства королевской власти.

Землевладельцы действовали медленно и осторожно, оспаривая традиционные земельные права крестьян через удостоверение и огораживание, и атаковали организационные основы арендаторов, бойкотируя манориальные суды в союзе с фригольдерами. Землевладельцы фокусировали свое внимание на тех графствах (и манорах в них), где крестьяне были сильнее прочих и обладали наибольшими привилегиями. Они поступали так потому, что именно в этих местах корона и духовенство выдвигали самые мощные требования против светских землевладельцев. Именно эти графства стали местами формирования наиболее сплоченных элит, которые могли использовать свои новые полномочия для получения земли и прав сбора дохода с нее за счет общин копигольдеров. По иронии судьбы, коттеры и батраки на периферийных пустошах Англии — фенах и лесах — остались единственными крестьянами, присоединившимися к горным мятежам 1600-х гг., потому что их проглядели джентри в XVI в.

Если рассматривать эту ситуацию в долгосрочной перспективе, мятежи счастливо заканчивались для джентри по трем причинам. Во-первых, военные силы подорвали власть крестьян в Мидлендах. Во-вторых, джентри отныне соблюдали права фригольдеров, чтобы разделить крестьянские общины и заранее погасить будущие протесты. Фригольдеры воспользовались своим статусом и надежностью земельных держаний, чтобы стать мелкомасштабными коммерческими фермерами. Коммерческие фермеры стали важным посредником между джентри и сельскохозяйственными работниками, управляя землями первых, контролируя труд вторых и обеспечивая землевладельцам получение львиной доли доходов с сельского хозяйства. Таким образом, политические ограничения, которые вынудили джентри уважать права фригольдеров, имели неожиданные последствия в виде создания слоя посредников, крайне важного для последующего процветания джентри.

И наконец, джентри увидели, что безземельные крестьяне угрожают им так же, как и копигольдеры, потерявшие земельные права в результате огораживания. Джентри попытались добиться еще большего контроля над коттерами и безземельными крестьянами — наиболее многочисленными участниками аграрных протестов в конце XVI — начале XVII в. Джентри использовали «законы о бедных» для регулирования через коллегии мировых судей проживания, работы и поведения большинства крестьян, зависящих от