Николай Каманин - Скрытый космос. Книга 2. (1964-1966)

7 июля.

Получил вчера от председателя Государственной комиссии по пуску пилотируемых кораблей Г. А. Тюлина предложения о подготовке экипажей для полета на 7К-ОК № 3 и № 4:

Члены № ВВС МОМ

экипажей

3 Комаров В. М. Долгополов Г.А.

Командиры Беляев П. И. — дублер Гречко Г. М. — дублер

кораблей:

4 Быковский В. Ф. Елисеев А.С.

Николаев А. Г. — дублер Анохин С. Н. — дублер

3 Макаров О. Г.

Бугров В. Е. — дублер

Испытатели:

4 Кубасов В. Н.

Волков В. Н. — дублер

«Министерство общего машиностроения считает необходимым вести подготовку группы космонавтов для полетов на 7К-ОК в следующем составе:

Окончательное решение будет принимать Государственная комиссия в процессе подготовки полетов».

Эти предложения Тюлина и Мишина все ставят вверх ногами. Промышленникам мало того, что они «зашились» со строительством космических кораблей и на протяжении четырех лет не выполняют свои же планы и десятки решений ЦК КПСС и правительства. Сейчас они хотят вклиниться в процесс подготовки космонавтов, изломать его и приспособить к своим ведомственным интересам.

ВВС уже шесть лет готовят космонавтов, мы подготовили и осуществили восемь пилотируемых космических полетов. Одиннадцать подготовленных нами космонавтов побывали в космосе, за шесть лет никто не высказал в их адрес ни одной претензии.

В сентябре 1965 года мы создали группу по подготовке к полетам на кораблях 7К-ОК. В нее вошли Гагарин, Николаев, Комаров, Быковский, Горбатко, Воронов, Хрунов и Колодин.

Эта группа уже десять месяцев готовится к полету. И вот сейчас, когда до полета остается 2–3 месяца (это очередной срок промышленников, но мне кажется, что они и на этот раз не подготовят корабли к полету в октябре), Тюлин и Мишин предлагают кроме четырех космонавтов ВВС готовить еще восемь человек из МОМ. Они считают возможным за 2–3 месяца из инженеров подготовить командиров экипажей космических кораблей. До сих пор и у нас, и в США командирами кораблей были только летчики, и на их подготовку требовалось минимум 1–2 года.

Все кандидаты МОМ в свое время проходили медицинские обследования в ВВС и были по состоянию здоровья признаны негодными к космическим полетам. Руководство МОМ намеревается провести своими силами конкурс среди кандидатов на полет по знанию космической техники, чтобы в лучшем свете выставить именно своих представителей. Кандидаты МОМ не проходили испытания на центрифуге, не тренировались в невесомости в полетах на Ту-104, не летали на самолетах и не прыгали с парашютом. Короче говоря, МОМ намерено поломать все требования к профессии космонавта, провести ускоренную кустарную подготовку своих кандидатов и протолкнуть их в полет.

9 июля.

Два последних дня я целиком занят подготовкой Вершинина и Руденко к «бою» за интересы Министерства обороны в космосе. Провели много бесед, изготовили уйму справок, перечитали десятки решений правительства. Оба маршала обещают: «Смело мы в бой пойдем!» и собираются убеждать Малиновского, Смирнова и Устинова в правоте позиции ВВС.

В начале 1966 года были надежды, что он будет годом новых больших побед СССР в космосе. На этот год было намечено четыре полета кораблей «Восход» и четыре — 7К-ОК. Сейчас уже ясно, что ни один «Восход» не полетит, а из четырех кораблей 7К-ОК, в лучшем случае, полетят только два. Вместо триумфа 1966 год принесет нам лишь дальнейшее отставание в космосе от США. Причина нашего отставания заключается в плохом руководстве космическими исследованиями со стороны Устинова, Смирнова, Келдыша и Малиновского, а конкретнее — в плохой работе ОКБ-1 и ЦУКОС МО. «Восходы» загубили из-за попытки поставить на них плохо продуманный эксперимент по созданию искусственной тяжести. Специалисты ВВС всегда возражали против этого эксперимента, но руководители ОКБ-1 не слушали наших советов и потеряли на этом более года. Полеты кораблей «Союз» (7К-ОК) можно было бы осуществить еще в 1962–1963 годах, если бы Королев прислушивался к нашим советам и не гнался за полной автоматизацией процесса стыковки, а больше доверяя космонавтам, часть операций по маневру, сближению и стыковке возложил бы на экипаж. Недооценка роли человека в космосе и погоня за излишней автоматизацией систем космических кораблей «съели» у нас, как минимум, три года.

13 июля.

По вопросам отставания от США в проведении военных исследований в космосе и пилотируемых космических полетов я подготовил письма министру обороны и в ЦК КПСС. Письма пока лежат без движения. Маршал Руденко собирается встретиться со Смирновым и попытаться уговорить его поддержать позицию ВВС, но у меня, Вершинина да и Руденко нет больших надежд на Смирнова, поэтому мы принимаем необходимые меры давления на него.

Вчера я был в ОКБ-1, более двух часов беседовал с Цыбиным (Мишин в командировке). Беседа была откровенной и полезной. Я прямо заявил Цыбину, что мы не можем подготовить командиров кораблей из инженеров за 2–3 месяца (для этого нужно 2–4 года) и будем возражать против допуска к выходу из корабля в космос людей с серьезными дефектами в здоровье, без солидной проверки в условиях невесомости и специальной тренировки вестибулярного аппарата. Одновременно я заверил его, что мы готовим и будем готовить для полетов в космос гражданских лиц из Академии наук, МОМ и других министерств, но эта подготовка не может носить «пожарный» характер и должна отвечать требованиям и законам, которыми ВВС до сих пор руководствовались при подготовке космонавтов. У меня создалось впечатление, что Цыбин понял всю несуразность позиции ОКБ-1 по подготовке экипажей, но он связан решениями Мишина, Тюлина и наследством Королева. Договорились, что Цыбин обсудит все эти вопросы с Мишиным, после чего мы снова встретимся с руководством ОКБ-1 и попытаемся найти общий язык.

Звонил из МОМ И. П. Румянцев. Он сообщил, что есть проект открыть в доме, где жил С. П. Королев, мемориальный музей, и просил моего согласия включить Гагарина в состав совета музея. Я дал такое согласие.

14 июля.

Провел совещание по центрифуге ЦФ-7. Экспериментальный завод ВВС строит для ЦПК первую отечественную центрифугу радиусом 7 метров. Строительство центрифуги заканчивается, и она может быть смонтирована в 1967 году, но есть задержка с проектированием здания, нет ясности, кто будет выполнять монтажные работы, и не оформлено финансирование части работ. По всем этим вопросам принял решения и обязал конкретных исполнителей до 30 июля представить согласованные предложения. Для ЦПК мы планируем в одном здании установить две центрифуги: ЦФ-7 и ЦФ-16. Первую мы строим сами, а вторую решением ЦК КПСС и правительства обязано построить МАП со сдачей ее в эксплуатацию в 1967 году. ЦФ-16 пока не строится, и все наши попытки заставить Дементьева возобновить работы по ней пока безрезультатны.

Был у меня Павел Попович. На днях он уезжает в отпуск, Марина с Наташей уже в Крыму. По-видимому, Попович решил попробовать сохранить семью и не разводиться с Мариной. Трудно сказать, прав ли он. Космонавты бранят его за слабость характера.

Заходил Леонов, он успешно ликвидирует «хвосты» в академии и собирается в отпуск в Венгрию. Я пожурил его за шесть килограммов лишнего веса, он обещал следить за собой и больше заниматься спортом.

15 июля.

Мне позвонил Семичастный и сообщил, что он говорил с Брежневым по поводу просьбы космонавтов о встрече. Брежнев обещал принять Гагарина, Леонова и Каманина 28–29 июля. Гагарин должен вернуться из Чехословакии 25 июля, а Леонов улетит в Венгрию 20 июля, но для встречи с Л. И. Брежневым вернется 27 июля. Откровенно говоря, я не жду больших результатов от этой встречи: слишком сильны наши противники — Устинов, Смирнов и Малиновский, но мы расскажем Леониду Ильичу о всех наших недостатках и промахах в освоении космоса, которые дали возможность США вырваться вперед.

Был у меня полковник М. Ф. Гаврилов. Он прослужил в армии более 30 лет, 6 последних из них работал в моем аппарате. Подготовка у него слабенькая, но работник он добросовестный и очень исполнительный. Последние годы у него были большие неприятности с женой, ему пришлось оформить развод и переехать от семьи в отдельную комнату. Уже более года Гаврилов аттестован на увольнение из армии, но генерал Горегляд неоднократно ходатайствовал передо мной об отсрочке его демобилизации. Сегодня мы окончательно договорились с Гавриловым о сроках увольнения. Я разрешил ему отпуск до 5 сентября, а по возвращении из отпуска он будет оформлять свой уход на пенсию. Вместо Гаврилова уже приступил к работе инженер-полковник Ващенко, который более шести лет работал в ЦПК ВВС, отлично знает космонавтов, технику и методику подготовки людей к космическим полетам.

19 июля.

Вчера дважды звонил К. А. Керимов, а во второй половине дня он прислал проект письма Л. В. Смирнову. В письме за подписью Тюлина, Руденко и Бурназяна предлагается готовить к полету на 7К-ОК 12 человек: от ЦПК — четырех командиров кораблей, от ОКБ-1 — четырех командиров кораблей и четырех испытателей. В конце письма есть приписка, что окончательное решение о кандидатах на полет принимает Госкомиссия. Если иметь в виду, что руководители ОКБ-1 намереваются устроить для всех кандидатов на полет экзамен по космической технике (на котором своим поставят пятерки, а нашим тройки) и что Госкомиссия у них в руках (Тюлин, Мишин, Келдыш, Правецкий), то из письма следует, что полетят только кандидаты из ОКБ-1. Маршал Руденко категорически отказался подписывать такое письмо, как противоречащее решению Совета Министров от 3 августа 1960 года. Я написал письмо маршалу Малиновскому, Главком его с удовольствием подписал, затем он позвонил генерал-полковнику Повалию (начальник Главного оперативного управления Генштаба) и попросил его побеседовать со мной по существу вопроса. В письме мы просим министра: 1) поддержать позицию ВВС — посылать в космос только здоровых людей, закончивших программу подготовки в ЦПК;2) возбудить ходатайство перед правительством о подтверждении решения Совета Министров от 3 августа 1960 года, в котором говорится о том, что космонавтов в СССР для всех министерств и ведомств готовит только ЦПК ВВС.