Филип Шафф - История Христианской Церкви Tом III Никейское и посленикейское христианство От Константина Великого до Григория Великого 311 — 590 г. по Р. Х.

С тех пор слово Θεοτόκος, богородица, стало проверкой на ортодоксальность христологии, и отвергавшие этот титул причислялись к еретикам. Падение несторианства стало победой культа Марии. Воздавая почести Сыну, христиане воздавали почести и Его матери. Оппоненты Нестория, особенно Прокл, его преемник в Константинополе (ум. в 447), и Кирилл Александрийский (ум. в 444), не могли остановиться, выбирая достойные выражения для описания трансцендентной, запредельной славы Божьей матери. Она была венцом девственности, нерушимым храмом Божьим, вместилищем Святой Троицы, раем последнего Адама, мостом от Бога к человеку, инструментом воплощения, скипетром ортодоксии; через нее Троица прославлялась и обожалась, дьявол и бесы обращались в бегство, народы обращались в веру, грешные создания возносились на небеса[795]. Люди поддержали решение, принятое в Эфесе, и с безграничным энтузиазмом выразили свою радость, устраивая костры, шествия и фейерверки.

Казалось, что с этого момента поклонение Марии, матери Божьей, царице небесной, торжественно утвердилось на все времена. Но вскоре началась реакция в поддержку несторианства, и церковь сочла необходимым осудить противоположную крайность — евтихианство или монофизитство. Такой была задача Халкидонского собора 451 г. — выявить элемент истины, заключенный в несторианстве, двойственность природы единой богочеловеческой личности Христа. Что касается понятия Θεοτόκος, то его ортодоксальность была закреплена в явном виде, хотя оно и проистекало из монофизитского взгляда[796].

§82. Культ Марии

Мы поговорили про учение о Марии. Теперь мы коснемся соответствующей практики. Из мариологии проистекало поклонение Марии. Если Мария — Богоматерь в строгом смысле слова, то представляется логическим следствием, что она и сама божественна, то есть представляет достойный объект поклонения. Древняя церковь не вкладывала в идею Θεοτόκος такого значения; фактически, она никогда не утверждала, что Мария была матерью вечной божественной сущности Логоса. Мария была и продолжает быть творением, человеческой матерью даже согласно римскому и греческому учению. Но из‑за возобладавшего представления об особых отношениях Марии с Богом ей неизбежно стали воздавать в некоторой степени божественные почести, взывая к ее заступничеству перед Богом, и вскоре такое отношение превратилось в универсальную практику.

Первый пример формального обращения к Марии в молитве мы встречаем в молитвах Ефрема Сирина (ум. в 379), которые содержат призывание Марии и святых и приписываются преданием Сирийской церкви (хотя, возможно, и неправомерно) этому автору. Первый более конкретный пример мы находим у Григория Назианзина (ум. в 389), который в восхвалении Киприана рассказывает, как Иустина, которая молила деву Марию защитить ее девственность, аскетическими мучениями изуродовала свою красоту и удачно избежала посягательств юного влюбленного (Киприана до обращения)[797]. С другой стороны, в многочисленных произведениях Афанасия, Василия, Златоуста и Августина нет ни одного упоминания о мольбах, обращенных к Марии. Епифаний даже осуждает поклонение Марии и называет практику принесения ей жертв коллиридианками богохульственной и опасной для души[798]. То, что историки не сообщают о поклонении Деве вплоть до конца IV века, ясно доказывает: подобный культ был чужд изначальному духу христианства и относится к одной из многих инноваций посленикейского периода.

Но в начале V века поклонение святым расцвело пышным цветом, и Мария, в силу своих исключительных отношений с Господом, оказалась во главе небесного воинства, как его благословенная царица. Ее почитание характеризовалось как hyperdulia (ύπερδουλεία) — предвосхитим здесь более поздние схоластические разграничения, санкционированные Трентским собором, — то есть как высшая степень почтения, в отличие от простого почтения dulia (δουλεία), которого достойны все святые и ангелы, и от latria (λατρεία), поклонения, которого достоин один лишь Бог. С этого времени святой Богородице, вечной Деве посвящалось множество церквей и алтарей; среди них — церковь в Эфесе, в которой проходил антинесторианский собор 431 г. Юстиниан I в одном из законов просил у нее заступничества перед Богом для возрождения Римской империи, а при освящении дорогого алтаря в церкви святой Софии он молился ей о благословении церкви и империи. Его генерал Нарсес, подобно рыцарям Средневековья, перед боем просил ее о защите. Папа Бонифаций IV в 608 г. превратил римский Пантеон в храм Марии ad martyres, в результате чего языческий Олимп стал прибежищем христианских богов. Позже даже ее изображения (как утверждали, сделанные по оригиналу Луки) стали обожествляться и в многочисленных преданиях суеверного Средневековья совершали бесчисленные чудеса, в сравнении с которыми бледнеют чудеса евангельской истории. Мария стала почти равна Христу, превратилась в искупительницу вместе с Ним, разделила с Ним большую часть Его качеств и служения благодати. Народные верования приписывали ей, как и Христу, непорочное зачатие, безгрешное рождение, воскресение и вознесение на небеса, причастность ко всякой власти на небесах и на земле. Она стала центром поклонения, культа и искусства, популярным символом власти, славы и окончательной победы католичества над всеми ересями[799]. Греческая и Римская церкви на протяжении Средних веков (и до сих пор) пытались превзойти друг друга в возвышении человеческой матери с богочеловеческим ребенком Иисусом на руках, пока Реформация не освободила большую часть латинского христианского мира от этого не соответствующего Писанию полуидолопоклонства и не обратила чувства и поклонение верующих к распятому и воскресшему Спасителю мира, единственному Посреднику между Богом и человеком.

Еще несколько слов — о любимой из молитв, обращающихся к Марии, с ангельским приветствием Ave Maria, которое в католичестве становится параллелью ко Христовой молитве Pater Noster. Она называется по первым словам приветствия Гавриила к святой Деве при объявлении о рождении Христа. Молитва делится на три части:

1) Приветствие ангела (Лк. 1:28):

Ave Maria, gratiae plena, Dominus tecum!

2) Слова Елисаветы (Лк. 1:42):

Benedicta tu in mulieribus[800],et benedictus fructus vent ris tui, Jesus.

3) Более позднее, отсутствующее в Писании дополнение, собственно молитва, оскорбительная для протестантского и вообще здравого христианского чувства:

Sancta Maria, mater Dei, ora pro nobis peccatoribus,nunc et in hora mortis. Amen.

Раньше третья часть, придающая этому целому характер молитвы, считалась возникшей на антинесторианском соборе в Эфесе (431), где было санкционировано выражение mater Dei или Dei genitrix (Θεοτόκος). Но римские археологи[801] теперь считают, что это намного более позднее добавление, сделанное в начале XVI века (1508), и что заключительные слова, nunc et in hora mortis, были добавлены еще позже францисканцами. Но даже первые две части вошли во всеобщее употребление как молитва только в XIII веке[802]. С этого времени Ave Maria занимает в Римской церкви равное положение с молитвой Господней и с Апостольским символом веры и вместе с ними образует основу розария.

§83. Праздники в честь Марии

Мифическая, фантастическая, а к тому же, мы вынуждены добавить, и почти языческая и идолопоклонническая мариология отразилась в совместном поклонении как ряд праздников, которыми отмечаются наиболее важные факты или выдуманные события из жизни Девы и которые до определенной степени параллельны праздникам в честь рождения, воскресения и вознесения Христа.

1. Благовещение[803] — это праздник в честь объявления архангелом Гавриилом о рождении Христа[804], а также в честь зачатия Христа, ибо, по мнению древней церкви, Мария приняла Слово (Verbum, Логос), слушая ангела. Поэтому праздник отмечался 25 марта, точно за девять месяцев до Рождества, хотя в некоторых местах, например в Испании и Милане, этот день отмечали в декабре, пока не победила римская практика. Первое упоминание о нем мы встречаем у Прокла, оппонента и преемника Нестория Константинопольского, после 430 г.; более явно он упоминается в документах нескольких соборов и гомилиях VII века.

2. Сретение[805], или введение Христа во храм, — праздник в честь церемониального очищения Девы[806] через сорок дней после рождения Иисуса, то есть 2 февраля (если отсчитывать от 25 декабря); в то же время — это праздник в память о представлении Иисуса в храме и о Его встрече с Симеоном и Анной[807]. Изначально, особенно в Греческой церкви, это был праздник настолько же Христа, насколько Марии. Предполагается, что ввел его папа Геласий в 494 г., хотя есть мнение, что он возник только в 542 г. при Юстиниане I вследствие великого землетрясения и губительной чумы. Возможно, он является преображенным в христианском духе римским днем очистительных жертв (Februa, Februalia), который со времен Нумы проводился в феврале[808]. Зажженные свечи, с которыми люди в этот праздник с песнями выходят из церкви для шествия но городу, также языческого происхождения. Отсюда название candlemas[809].