Константин Станюкович - Вокруг света на Коршуне

Володя взглянул на мачты "Витязя". Реи уже обрасоплены, марсели надулись, фок и грот посажены и уже взлетают брамсели... Он отвернулся и с замиранием сердца посмотрел на "Коршун", думая почему-то, что на "Коршуне" еще нет брамселей. Но вдруг лицо Володи светлеет, и сердце радостно бьется в груди: и на "Коршуне" уже стоят брамсели, и он, разрезая носом воду, плавно несется за "Витязем".

Оба корвета снялись с дрейфа одновременно.

Ашанин взглянул на адмирала. Тот, видимо, доволен, и глаза его, недавно страшные, выпученные глаза, не мечут молний, они смотрят весело и добродушно. И Володя слышит, как адмирал говорит капитану самым приветливым тоном:

- Славно мы снялись с дрейфа, Степан Степанович... Отлично... Прикажите выдать от меня команде по чарке водки...

Володя видит вслед за тем, как проясняются лица у капитана и у старшего офицера, как на всем корвете исчезает атмосфера тишины и страха, и все стали словно бы удовлетворенными и спокойными только потому, что "Витязь" не отстал от "Коршуна" и не осрамился.

"Какая странная эта морская жизнь! Как она объединяет людей и сколько разнообразных ощущений дает!" - подумал Ашанин.

Когда просвистали подвахтенных вниз, он спустился в гардемаринскую каюту вместе с Касаткиным, который весело говорил:

- Адмирал "заштилел". Ты, Ашанин, отлично позавтракаешь. Ешь вволю, он не скупой и любит угостить. Только смотри: белое вино наливай в зеленую рюмку, а красное - в маленький стакан, иначе... взъерепенится.

Когда в гардемаринской каюте узнали, что после завтрака Ашанин будет читать адмиралу свой отчет о пребывании в Кохинхине, все обрадовались. Значит, сегодня не будет чтения морской истории. Ура! Не надо идти после обеда к адмиралу.

- А у тебя длинный отчет, Ашанин? - спросил Касаткин.

- Порядочный...

- Значит, сразу не прочтешь... Хватит на несколько сеансов?

- Пожалуй...

- Так будь другом, тяни... Читай потише.

- Зачем?

- А затем, чтобы он нас подольше не звал. А то слушай, да потом еще объясняй ему... С ним нельзя не слушать. Сейчас поймает и начнет разносить.

Завтрак у адмирала был действительно вкусный и обильный. "Штилевший" адмирал был необыкновенно гостеприимным и приветливым хозяином и с каждым из гостей любезен. Когда после кофе его гости - капитан, флагманский штурман, флаг-офицер и стоявшие на вахте с 4 до 8 ч. утра вахтенный лейтенант и вахтенный гардемарин - ушли, адмирал приказал Ашанину принести рукопись.

Через несколько минут Ашанин уже сидел, по указанию адмирала, у круглого стола в углу большой, светлой, роскошно убранной адмиральской каюты с диванами по бортам и большим столом посредине. Эта каюта была приемной и столовой. Рядом с нею были две каюты поменьше - кабинет и спальня с ванной.

- Удобно вам? - спросил адмирал, усаживаясь напротив чтеца на диване.

- Удобно, ваше превосходительство.

- Так начинайте.

Ашанин начал и, помня просьбу товарищей, читал нарочно медленно.

Адмирал слушал внимательно, но через пять минут нетерпеливо заерзал плечами и проговорил:

- А знаете ли, что я вам скажу, любезный друг...

- Что, ваше превосходительство?

- Да называйте меня попросту по имени и отчеству, а то вы все: ваше превосходительство... Слышите?

- Слушаю-с.

- Так вот что я вам скажу, Ашанин: ужасно вы медленно читаете... Нельзя так тянуть... Надо читать поскорей... Можете вы читать скорей?

- Могу.

И Ашанин невольно должен был пренебречь просьбой товарищей.

- Ну вот, теперь вы хорошо читаете... А то тянули-тянули... А еще собираетесь быть хорошим морским офицером... В морской службе нельзя копаться... Продолжайте.

Адмирал больше не останавливал, и когда Ашанин окончил первую главу, в которой излагался исторический очерк сношений французов с Анамом, адмирал заметил:

- Преинтересно, я вам скажу... И хорошо изложено... И видно, что вы серьезно потрудились... Теперь отдохнем... Вечером вы мне прочтете вторую главу, а завтра третью... Их у вас три?..

- Три.

- Ну, а как вас принял адмирал Бонар?.. Надеюсь, хорошо?

- Очень, Иван Андреевич.

- И оказывал вам содействие?..

- Вполне. Даже в экспедицию против анамитов пригласил.

- Пригласил?.. Эдакий болван! И вы были в экспедиции?

- Был.

- Какая, однако, скотина этот Бонар! Ведь вас могли подстрелить неизвестно за что... Он не должен был приглашать... И я вас не за тем посылал, чтобы вы рисковали своей жизнью из-за глупости этого осла... Ну, слава богу, вы целы... Больше я вас к дуракам не пошлю... Да не хотите ли чего-нибудь выпить? Вы целый час читали; горло, я думаю, пересохло. Чего хотите: лимонаду, аршаду, сельтерской воды...

- Все равно...

- Да ведь и мне все равно!.. - резко крикнул Корнев. - Надо, любезный друг, отвечать определенно.

- Я выпью лимонаду.

- Ну, вот, теперь я знаю, чего хотите, а то: "все равно!" - улыбнулся адмирал и, крикнув своего вестового, приказал принести две бутылки.

Вскоре адмирал отпустил Ашанина и почти тоном приказания сказал:

- Вы завтракаете и обедаете у меня каждый день!

Вечером Ашанин прочел только полглавы. Адмирал объяснил, что он хочет спать и слушать хорошо не может. Зато на следующий день он внимательно и с видимым интересом прослушал окончание.

И когда Ашанин сложил объемистую тетрадь, адмирал с живостью проговорил:

- Очень благодарю вас за доставленное удовольствие, Ашанин. Интересно и написано хорошо. Много фактических сведений. Вы оставьте рукопись у меня, я пошлю ее в "Морской Сборник". Она должна быть напечатана... да-с.

Адмирал примолк на секунду и, взглядывая на вспыхнувшего от удовольствия автора, совершенно неожиданно для него прибавил:

- Ну, а эти глупости ваши насчет безнравственности войн и все ваши рассуждения по этому поводу редакция вычеркнет... А если и напечатает, не беда. Лишней печатной глупостью будет больше, а войны все-таки будут. И я уверен, что случись война, вы будете храбрым офицером, хоть и пишете о войне вздор... А Бонар дурак, что не умел справиться с анамитами и посылал вас в эту дурацкую экспедицию... А статья ваша все-таки очень интересная... Очень рад, что у меня на эскадре такой способный молодой человек! - заключил адмирал.

И вслед за тем - что было еще неожиданнее для Ашанина - адмирал привлек его к себе и, поцеловав, проговорил необыкновенно ласково:

- Учитесь и работайте. Из вас сможет выйти дельный морской офицер, хоть вы и высказываете глупости о войне. И нельзя в ваши годы не говорить таких глупостей: в них сказывается юная, честная душа... Можете идти!

Хотя адмирал во все время пребывания на "Витязе" Ашанина и выказывал ему явное благоволение, и хотя адмиральские завтраки и обеды были очень вкусны, тем не менее наш юный моряк был несказанно рад, когда адмирал разрешил ему вернуться на "Коршун". Перед этим была неприятная история: адмирал предлагал Ашанину остаться при нем флаг-гардемарином.

- Хотите? - любезно спрашивал адмирал, призвав к себе Ашанина в каюту часа за два до прихода в Нагасаки.

- Нет, ваше превосходительство! - ответил Ашанин.

Адмирал, почти не сомневавшийся в согласии на такое лестное предложение, в первое мгновение был изумлен и, казалось, не находил слов. Но вдруг круглые глаза его блеснули металлическим блеском, скулы мясистого лица заходили, плечи заерзали и, весь закипая гневом, он крикнул:

- Почему же вы отказываетесь, хотел бы я знать? И как вы смеете отказываться, а? Адмирал оказывает ему честь, а он даже не поблагодарил. Он, видите ли, не желает...

- Но, ваше превосходительство...

- Прошу замолчать-с! Вы дерзкий мальчишка! Как вы смеете не желать, если я этого желаю!

Несмотря на серьезность положения, Ашанин едва удержался от улыбки при этих словах.

- Что же вы молчите?.. Отвечайте!

- Ваше превосходительство сами спрашивали моего желания...

- На службе не может быть желаний: куда назначат, там и должны быть... А то разбирай еще желания...

Ашанин благоразумно молчал, понимая, что говорить в эти минуты что-нибудь адмиралу было бы бесполезно. И он тоскливо думал, что теперь уж все кончено: он не останется на "Коршуне" и не вернется в Россию вместе с Василием Федоровичем. Примолк и адмирал и смотрел в упор на серьезное и печальное лицо молодого человека. И гнев его, казалось, начинал проходить, в глазах уже не было молний.

Так прошла долгая для Ашанина минута. Наконец, адмирал заговорил ворчливым, но уже не прежним гневным тоном:

- А если я вас назначу, не обращая внимания на ваши желания?

- Слушаю, ваше превосходительство! - покорно отвечал Ашанин.

- Но вам ко мне не хочется? Почему же не хочется? Напугали вас, что ли, гардемарины беспокойным адмиралом? - спрашивал адмирал, и при этом мягкая улыбка скользнула по его лицу.