Ариадна Эфрон - История жизни, история души. Том 1

И пожалуй что связывавшая нас с Мулькой крепкая, «окопная» дружба и основывалась отчасти на том, что «естественное» для Шуры было противоестественным для меня... О себе я ещё раз написала в Прокуратуру СССР, теперь буду ждать. Каковы бы ни были результаты, ждать придется долго. Но хоть надеяться можно, и то хорошо. У нас ещё снег идёт, правда, тут же тает, но на весну в привычном смысле этого слова непохоже. Начался ледоход, зрелище огромное и унылое. Лето здесь короткое и тяжёлое — погода обычно очень неважная, неописуемое количество комаров и мошки (что-то вроде москитов) и масса воскресников и «кампаний» — по уборке каких-то помоек, то рытьё котлованов и благоустройство дорог, посевная, уборочная и т. д. Силёнок мало, а отсюда и желанья.

Диночка, очень жду много-много подробных писем и не признаю никаких отговорок. Сама я тебе пишу в 2 ч. ночи, а светло, как днём. Единственное утешение и единственная компенсация за здешнюю беспробудную зиму. Крепко целую и люблю тебя, сердечный привет всем твоим.

Твоя Аля

' Об аресте С.Д. Гуревича сообщалось в статье Н. Козева «О революционной бдительности» (Правда. 1953. 6 ноября).

2Самуил Давидович Гуревич был расстрелян 31 декабря 1951 г. (Расстрельные списки. Москва. 1935-1953. Донское кладбище. Донской крематорий).

3 Брат С. Д. Гуревича, Александр Давидович Гуревич, был арестован в 1950 г.

4 Шура - жена С.Д. Гуревича, Александра Яковлевна Левинсон.

5Евгения Юлиановна Сатановская - сестра матери Н.В. и Ю.В. Канель.

Б.Л. Пастернаку

3 июня 1954

Дорогой друг Борис, прости, что так долго не писала тебе. Получив твоё письмо, я почему-то сразу очень обиделась на него, и хотела выбрать свободный час, чтобы наговорить тебе уйму любящих дерзостей. И я это непременно сделаю со временем, когда и если приду в себя. Дело в том, что я узнала о гибели С.Д.1 О болезни его2 я узнала в прошлом году, но надеялась на выздоровление. Теперь уж надеяться не на что. Знаешь, милый, мне уж давно трудно живётся, я никогда не могла, не могу и не смогу свыкнуться с этими потерями, каждый раз от меня будто кусок отрубают, и никакие протезы тут не помогут. Живу, как будто четвертованная, теперь осталось только голову снести, тогда всё!

А впрочем, я, кажется, уж давно без неё обхожусь.

Кстати, жена его уже вышла замуж. Она, видимо, без протеза не может, или, м. б. сама - протез?

Всё же остальное без перемен. Лёд идёт, летят гуси и ещё какая-то мелочь, вроде снегирей. Эти малыши над водой летают низко, и отражение — как будто стайки рыбок, и я мгновенно представляю себе мир вверх тормашками, Енисей, отражающийся в небе, и рыб, отражающихся птицами.

Видимо, впадаю в детство.

Весна серая, пасмурная, очень холодная. Такое и лето пророчат. И в самом деле, зачем понадобилось Ермаку её открывать?

Мне сказали, что в четвёртом номере «Знамени» что-то твоё напечатано3, но в библиотеке невозможно добиться, всё время журнал на руках.

Попыталась прочесть «Бурю» Эренбурга, но никак не смогла. Язык у него какой-то переводной, не русский, и безвкусица тоже какая-то переводная («Старик Дезирэ признавал только две вещи — коммунистическую партию и хорошее вино» — «моя жена на зимнем спорте» и т. д.). Масса раздробленных эпизодов — похоже на немое кино с громкими комментариями. Прочла с удовольствием «Дипломата»4 Олдриджа. Читал ли ты? По-моему, хорошо.

Родной мой, целую тебя и люблю. Напиши мне несколько словечек.

Твоя Аля

Мне даже и не тоскливо, сама не знаю, чем я перенасыщена и что во мне выкристаллизировалось. Я наверное просто превращаюсь в соляной столп на полпути между Содомом и Гоморрой и Иерусалимом. Пиши столпу, он ведь всё же хороший человек!

1 См. примеч. 1 к письму Н.В. Канель от 27.V.54 г.

2То есть об аресте.

3 В журн. «Знамя» 1954, № 4 напечатаны стихи из романа Б. Пастернака «Доктор Живаго»: «Весенняя распутица», «Белая ночь», «Лето в городе», «Ветер», «Хмель», «Бабье лето», «Разлука», «Свиданье». «Свадьба».

4 Роман американского писателя Джеймса Олдриджа (р. 1918).

Е.Я. Эфрон и З.М. Ширкевич

3 июня 1954

Дорогие Лиленька и Зина, пишу вам совершенно безответно — и в который раз! От вас с самой зимы нет весточек, кроме приветственных телеграмм, но ведь в них ни слова не сказано о вас самих. А так хочется знать, как ваше здоровье, как жизнь, какие планы на лето. Я говорю «планы», а вы, возможно, уже выехали куда-нб. Постоянно забываю разницу в климате, и мне всё кажется, что и у вас ещё выпадает снег, ночью заморозки, а днём дует «сивер».

Пишу вам в поздний час, но у нас давно уже белые ночи; лето будет дождливое и холодное, т. к. Енисей прошел «своей водой», т. е. ледоход на Енисее прошёл раньше, чем на его притоках, и потому «большой воды» совсем не было, а ледоход продолжается с 19 мая, и по сей день ему конца не видно. Только вчера пошла Тунгуска - и тоже «своей водой», без притоков. В этом году наводнения нам бояться не приходится, вода идет метрах в 25 от нашего жилья.

Я вам писала, что по совету Нюти обратилась к Тихонову, но ответа никакого не получила. Письмо, наверное, дошло, т. к. отправляла заказным, но это ещё не значит, что оно «дошло» до Тихонова, видимо, на этот вариант я напрасно рассчитывала. Теперь, недели две тому назад, написала на имя генерального прокурора, с уведомлением о вручении. Уведомление уже получила обратно, теперь буду ждать дальнейшего. Также Ада написала и уже получила ответ, что дело пересматривается и о результатах будет сообщено. Только всё это очень долгая история, можно себе представить, насколько прокуратура загружена подобными жалобами и заявлениями и как долго приходится искать правды в каждом таком плохо скроенном, но крепко сшитом деле, когда до него, наконец, доходит очередь! Окончательного решения нужно ждать никак не меньше года.

Но перемены в наших краях всё же чувствуются большие. Получили паспорта греки, когда-то сосланные из Крыма, немцам, сосланным из Поволжья, разрешают выезжать (главным образом, на Алтай и на Урал), нам облегчено передвижение в пределах края — но ещё не во все населённые пункты. Несколько человек, правда пока очень немногие, — получили реабилитацию, кое-кто — снятие ссылки. Говорят, что получают паспорта и те, у кого срок был 5 лет, т. е. что амнистия распространяется теперь и на эту категорию. Как же и где теперь будут Нина с Юзом? Квартиру ведь Нина потеряла?

Получила от Дины второе письмо - ответ на моё - она пишет о том, как через приятельницу узнала мой адрес и как родные опасались, как бы она (Дина) не сообщила мне о Мульке. Я ведь ещё в феврале 1953 г. прочла о нём, но главного не знала, что он уехал1 ещё в 1950 г., а поэтому думала, что уехал он значительно позже, и надеялась, что таким образом он дожил до разоблачения Берия. Видимо, это не так и его давно нет в живых. Иначе он был бы реабилитирован в числе самых первых, как Дина. Ах, ешё бы немножечко дотянуть, и остался бы жив человек. Мне только этого нужно было от него - о себе я уж много лет как перестала думать. С каждой человеческой потерей немного умираю сама, и, кажется, единственное, что у меня осталось живого, — это способность страдать ещё и ещё. Совсем я состарилась душой.

Напишите же мне о себе! Бесконечно летят с юга птицы, скоро придут пароходы. Целую вас и люблю.

Ваша Аля

1 То есть был арестован.

Е.Я. Эфрон, З.М. Ширкевич и А.Я. Трупчинской 20 июля 1954

Дорогие Лиля, Зина, Нютя! спасибо большое за весточку, очень обрадовавшую меня, особенно потому, что Нютя, наконец, рассказала мне про дачу так, что я смогла себе представить, впервые за многие годы, вашу летнюю жизнь. Об этой ужасной жаре я каждый день с

сочувствием слушаю по радио. Теперь я тоже очень плохо её переношу, даже здесь, на огромной реке, откуда постоянно (даже чересчур!) веет прохладой. Впрочем, в этом году нам на жару жаловаться не приходится, ибо о лете напоминают, главным образом, комары. Представляю себе, насколько Лиле с ее сердцем тяжело переносить жару, тем же, кто в городе, так просто нестерпимо. Я очень мало работаю, день раздроблен по мелочам, и ни на чём, по сути дела, не успеваешь сосредоточиться, ничего не доводишь до конца, и это самое тяжелое. Репетиции, лозунги, монтажи, опять репетиции, опять доски почета, и всё наспех, и всё ужасно низкопробно. «Мероприятия» у нас проходят два раза в неделю и каждый раз что-то новое, при очень ограниченном количестве участников, не особенно развитых, не знающих, не понимающих и не чувствующих сцены. С ними нужно заниматься долго и упорно, но вот на это-то не хватает времени и у них, и у меня. А у меня к тому же никаких знаний, кроме чутья да чего-то на лету подхваченного у Лили. Короче говоря, всегда устаю и всегда очень недовольна результатами.