Капиталисты поневоле - Ричард Лахман

плоды с быстрого развития какого-нибудь коммерческого или индустриального центра. Таким образом, даже на севере Италии, где у них в союзниках были городские олигархии, а не сельские аристократы, Габсбурги были ограничены в рынках и территориях, которые они могли передать итальянской буржуазии. Большинство габсбургских территорий стало экономическими базами для снабжения французов, голландцев или британцев, сбивавших цены итальянцев и добившихся того, что генуэзцы стали складом, а не источником испанского богатства.

Отсутствие привилегий и лояльных неаристократических элит не оставляло Габсбургам пространства для маневра против любой аристократической олигархии в рамках Испании или в Америке. Голландцы, пожалуй, могли стать такой элитой для Габсбургов. Но тяжелая зависимость Габсбургов от папской поддержки и испанских церковных ресурсов, которые предоставлялись Испании в рамках этой поддержки, сделала невозможными даже самые минимальные уступки, необходимые для подавления голландского мятежа.

Структурные основания империи Габсбургов не оставляли места для каких-либо инициатив, за исключением предоставления обширной локальной автономии объединенным провинциальным аристократам в обмен на признание суверенитета Габсбургов. Каждая попытка построить другие, финансово более выгодные или политически гибкие отношения блокировалась целым комплексом уже существующих договоров между короной, местной аристократией и транснациональной католической церковью. Испания так и не сумела сконцентрировать власть в своей империи в руках одной элиты, и богатство всей империи никогда не концентрировалось в одной казне. Таким образом, Габсбурги были лишены механизма по выжиманию богатства из своих владений, необходимого для покрытия расходов империи или поощрения капиталистических накопления и развития.

НИДЕРЛАНДЫ

Нидерланды в XVII в., как и итальянские города-государства в эпоху Ренессанса, стали доминирующим коммерческим центром Европы. Вдобавок Голландская республика была значительной военной силой континентальной Европы и через компанию, созданную на основании государственной грамоты, Объединенную Ост-Индскую компанию (Vereenigde Oost-Indische Compagnie, VOC), которая была господствующей колониальной державой в Азии.

Джованни Арриги (Arrighi, 1994) блистательно вычислил все основы голландской гегемонии в европейской торговле XVII в.[183] Используя зазор в мировой системе, возникший в связи с упадком испанской империи, а вместе с ней и финансового господства Генуи, Голландия развивает особую стратегию и создает организации, идеальные том смысле, «что голландцы умело ловили „тот ветер, который действительно дул“» (с. 133). Во-первых, голландцы централизовали амстердамские склады основных товаров массового потребления, позволив купцам выпускать ограниченное количество каждого товара на рынки для получения максимальной прибыли. Во-вторых, голландские предприниматели превратили Амстердам в финансовый и коммерческий центр европейской миросистемы, создав Амстердамскую биржу, первую и на многие десятилетия единственную постоянную биржу. В-третьих, и что наиболее важно для поддержания первых двух инициатив, голландцы создали акционерные компании «с исключительными правами торговли и суверенитета над огромными торговыми территориями за границей» (с. 139).

Арриги (1994, с. 140 и далее), следуя за Броделем (1977, с. 85-86), определяет время с 1610-х по 1730-е гг. как эпоху голландской экономической гегемонии. Джонатан Израэл (Israel, 1989; 1995) помещает период голландского превосходства в мировой торговле несколькими десятилетиями раньше. Израэл, приводя множество исторических деталей, связывает успех голландской торговли с политическими удачами республики. Практическое прекращение испанской реконкисты в северных (Голландия) Нидерландах в пользу войны с Францией в 1590-х гг. позволило голландцам решительно перехватить балтийскую торговлю у Англии и Ганзы и блокировать южные порты Нидерландов, отняв у Антверпена роль основного порта и центра мануфактуры в пользу Амстердама. Упадок Голландии начался с окончанием войны за испанское наследство в 1713 г. Британцам достались все выгоды от заключения мира: они получили у Испании торговые концессии за счет Нидерландов, равно как и коммерческий контроль над испанскими колониями в Ист- и Ост-Индии, что стало базой для расширения Британской империи и торгового владычества Британии.

Голландская гегемония в торговле, или то, что Арриги называет «второй (голландский) цикл накопления», поднимает вопрос, почему Нидерланды, а не какая-нибудь другая держава, воспользовались открывшимся зазором в европейской экономике в конце XVI в. Остается без ответа и вопрос, почему Голландия не смогла адаптироваться к геополитическим изменениям в конце XVII в., потеряв из-за этого коммерческое превосходство над британцами. Недостаточно сказать, что «не было ничего такого, что голландцы могли бы противопоставить этой приливной волне меркантилизма и тем более ничего, чтобы обратить ее вспять. Такое противостояние было выше их организационных возможностей» (Arrighi, 1994, с. 142). В действительности голландцы могли предотвратить меркантилистские стратегии своих противников в первой половине XVII в. На самом деле именно голландцы содействовали меркантилизму в конце XVII — XVIII в., экспортируя капитал и технические секреты своим конкурентам.

Русское кораблестроение, парусное производство и веревко-прядильное производство, созданные Петром Великим, основывались на голландской модели. Заимствование голландских пил с несколькими лезвиями Россией и Скандинавией подрубило значение строевого леса из Заана и ускорило падение голландского кораблестроения. Швеция получала не только голландские технологии обработки табака, но и целые мастерские, само растительное сырье, то есть листья табака, хранилища и бочки и даже рабочую силу из Амстердама. Голландские прядильные технологии по производству тонкого сукна были приняты в Пруссии, Савойе и Испании. К 1719 г. поселение из трехсот голландских рабочих laken, приглашенных на выгодных условиях Филиппом V, разместилось в Гвадалахаре. До 1740 г. именно угасающие Соединенные провинции, а не восходящая индустриальная держава Британия, задавали направление европейских промышленных и технологических инноваций (Israel, 1989, с. 384-385).

Почему голландцы упустили контроль над собственной и испанской колониальными империями? Почему Голландия экспортировала промышленность и капитал, а не удерживала его дома в меркантилистской манере?[184] Чтобы ответить на эти вопросы и объяснить упадок голландской силы в XVIII в., нужно проследить, как и для Флоренции (см. третью главу), внутреннюю динамику элитных конфликтов.

Образование элит, классов и государства в Нидерландах

Северные Нидерланды оказались под властью независимого графа после распада империи Каролингов[185]. Граф и меньшие аристократы слабо контролировали крестьян, возделывавших собственные земли. Свобода крестьян напрямую зависела от организации и управления Северных Нидерландов. Голландские фермы по большей части были отвоеваны у моря. Работы по мелиорации начинали и финансировали в основном сами крестьяне, которые выбирали из своей среды людей в советы по осушению (waterschappen), планировавшие строительство плотин и проведение каналов, необходимых для отвоевания земель и контролирования паводков.