Владимир Куковенко - Как подменили Петра I

Ознакомительный фрагмент

Поставленные в затруднительное положение подобным обстоятельством, современные историки вообще избегают затрагивать этот вопрос. Тем самым они как бы оставляют Петру право на импульсивные и причудливые поступки, право на монарший каприз. Но в нашем случае вряд ли подобное допущение является уместным.

Устрялов так описывает занятия Петра в эти три года: «Военные потехи, примерные битвы и походы начались весною 1690 года. Как скоро вскрылась Москва-река, Петр снарядил флотилию из мелких гребных судов, среди которых красовался под парусами знаменитый бот, и в конце апреля с многочисленною свитою отправился по течению Москвы-реки к Угрешскому монастырю.

…По возвращению в Преображенское (из этого речного похода. — В.К.) царь занялся конным и пешим учением Потешных и стрелецких полков, чтобы приготовить их к примерным битвам, назначенным в июне месяце. Первое сражение едва не кончилось страшным несчастьем. Штурмовали Семеновский двор. С обеих сторон кидали ручные гранаты и горшки, начиненные горючими веществами; один из них лопнул близ Государя, взрывом опалило ему лицо и переранило стоявших подле него офицеров. По всей вероятности, Петр был ранен не легко, потому что маневры возобновились не прежде осени. 4 сентября сражались Потешные с стрельцами Стремянного полка. Вечером дело дошло до запальчивой схватки, и с обеих сторон немало было раненых. В числе их находился генерал Гордон: неосторожный выстрел повредил ему ногу выше колена, а порохом обожгло лицо так, что он с неделю пролежал в постели. Новая битва Потешных с Сухаревым стрелецким полком 11 сентября кончилась благополучно.

Так же точно прошел и следующий год. 14 марта спущена на воду новая яхта, в которой могло поместиться до 30 человек (яхта спущена на Москве-реке. — В.К.).

Летом происходило в Преображенском непрестанное учение Потешных, с пушечною пальбою; большие маневры были назначены в августе. Накануне Преображения сказан поход и раздача подъемных лошадей; но болезнь царицы Натальи Кирилловны принудила отложить потехи на целые два месяца.

Между тем военные экзерциции в селе Преображенском не прерывались, и войска готовились «к великому и страшному бою». Составлены были две армии: одна из выборных солдатских полков Преображенского, Семеновского, Лефортова и Бутырского, с тремя или четырьмя полками рейтар и отрядом гусар; другая из полков стрелецких, также с рейтарами и гусарами. Первою, нашею, предводительствовал генералиссимус Фридрих (князь Федор Юрьевич Ромодановский), второю, неприятельскою, генералиссимус Бутурлин. В начале октября открылась между ними война»[7].

В этом походе Петр числился рейтарским ротмистром, т. е. командиром роты тяжелой конницы. Рейтары были привилегированной частью кавалерии и набирались в основном из дворян и высшей аристократии. Поэтому службу в рейтарских полках можно считать наиболее почетной и вполне допустимой для Петра. Во главе своих рейтар он проявил подлинную доблесть: взял в плен «вражеского» генерала Гулета, спас «пресветлейшего генералиссимуса Фридриха» от плена и в последнем сражении пленил генералиссимуса Бутурлина.

Его подвиги объясняются, конечно же, не столько его личными качествами командира, как притворной уступкой «врагов». Но все же эти «победы» свидетельствуют о Петре как о лихом и неустрашимом наезднике.

После этой «войны», которая не обошлась без раненых и даже жертв, Петр неожиданно выезжает в Переславль. Продолжавшееся около трех лет полное безразличие к строящимся кораблям на Плещеевом озере закончилось. С этого момента и исторические документы, и современники подробно освещают возобновившиеся «нептуновы потехи» царя. Устрялов так описывает этот период:

«Натешившись вдоволь на суше, Петр обратился к любимой стихии своей, к воде. С июня месяца 1689 года, более двух лет, он, кажется, ни разу не взглянул на свои корабли: по крайней мере, Гордон, тщательно замечавший в своем журнале все поездки Царя, ни слова не говорит о поездках его к Переславлю-Залесскому до ноября 1691 года. Что удерживало Петра в Москве, решить трудно; вероятнее всего опасение тайных приверженцев Софии, которые могли воспользоваться его отсутствием для возмущения стрельцов. Между тем он не забывал топора, и яхта, спущенная на воду в Москве весною 1691 года, свидетельствовала об успехах его в кораблестроении. Не прерывались работы и на озере Плещеевом: там трудился Карштен Брант; им сооружены два небольших фрегата с тремя яхтами. На южном берегу озера, в двух верстах от города, за селом Веськовым, выстроен был для приездов Царя деревянный одноэтажный дворец, с окнами из слюды, расписанный разными изображениями, с дверьми, обитыми для теплоты белым войлоком, с двуглавым на крыше орлом, над которым блестела вызолоченная корона. Вправо от дворца находилась деревянная церковь Вознесения Господня; влево, на мысу Гремячем, батарея. Прямо перед окнами дворца, на озере, в значительном расстоянии от берега, сажень на сто, устроена была на сваях пристань. Летом суда стояли у пристани, на зиму отводили их в Трубеж к мосту близ церкви Знамения Пресвятые Богородицы, «что при кораблях». Там они были безопасны от льда, который, по вскрытию воды, в бурное время мог разбить их в открытом месте.

Поездки Петра к Переславлю-Залесскому возобновились в конце 1691 года и в продолжении зимы повторялись неоднократно[8]. Что делал он там в зимнее время, когда озеро было покрыто льдом и суда стояли на берегу в сараях? Этого не объясняет ни Гордон, записавший все поездки царя, ни сам Петр, уведомивший царицу Наталию Кирилловну о благополучном и «изобильном пребывании в Переславле на пользу свою». Очевидно, однако, он не мог жить там по нескольку недель без всякого дела, и точно: генералиссимус князь Федор Юрьевич, видя успехи его в строении судов на Яузе, объявил ему, как уже опытному мастеру, свой «государский указ» построить в Переславле военный корабль к весне 1692 года.

Петр взял с собою 16 своих учеников, трудившихся с ним прежде на Яузе, «корабельного дела мостильщиков» (большей частью, кажется, солдат Преображенского полка), в том числе любимого сержанта Якима Воронина, искусного в щегольном (мачтовом) мастерстве, и собственными руками заложил на Переславской верфи корабль. Он так ревностно принялся за работу, что не хотел возвратиться в Москву для торжественного приема Персидского посланника, и царские министры, Лев Кириллович Нарышкин и князь Борис Алексеевич Голицын, нарочно ездили в Переславль убеждать Государя в необходимости обычной аудиенции, для избежания ссоры с шахом».

Здесь стоит прерваться и сделать некоторые замечания, Устрялов в своем труде проявил исключительное внимание к историческим документам и постарался использовать их как можно полнее. Один из таких документов — письмо сержанта Якима Воронина к Петру, которое должно было подтвердить слова Устрялова о том, что к 1692 году Петр был уже искусный корабельный плотник и что он собственными руками построил корабль в Переславле.

Несмотря на всю незамысловатую простоту изложения и малозначительность темы (Яким пишет Петру о том, что две яхты и два корабля заведены на озере в безопасное для стоянки место), это письмо является уникальнейшим историческим свидетельством. Но ценность его не в том, что оно подтверждает мастерство Петра как корабельного плотника, а в том, что прибавляет новые и чрезвычайно трудные для исторической науки вопросы, ответы на которые вряд ли возможны в рамках традиционных концепций. Видимо, это понимал и сам Устрялов, поэтому в основном тексте привел лишь отрывки из письма. В полном виде оно выглядит так:

«Пишут ученики твои из Переславля-Залесского, корабельного дела мостильщики, щегольного дела мастерства, Якимко Воронин с товарищи 16 человек челом бьют за твое мастерское учение.

По твоему учительскому приказу нам ученикам, что которую яхту опрокинуло в воде, и тое яхту мая в 9 день взняли и воду из нее вылили, а чердак у нее сломало, у юмферов железо переломало, и ее взвели к мосту; и она зело качка, на одну сторону клониться. А другую яхту взвели тут же к мосту небольшими людьми и парусом и, взведши, поставили на якорь. И по сие число шла она хорошо, и что по твоему учительскому приказу, от посланного к корабельному делу государя своего генералиссимуса князя Федора Юрьевича, который что делал корабль, и ты тот корабль делал бы по его государскому приказу и, сделав поехал к Москве; и тот корабль взимал я, Якимко, со учениками своими, по твоему учительскому приказу; и по твоему учению тот корабль взняли на три ворота в 6 часов и с обедом; а до самого моста довели с великим натужением; а после того, того ж дня под другой корабль блоки подволокли.

Мая 9 дня 7200 года. Писавый Якимко Воронин челом бьет со всеми твоими учениками».